Онлайн книга «Сладкая штучка»
|
Но сейчас я наверняка наткнулась на что-то действительно ценное. Это могут быть любовные письма, медицинские рецепты, школьные табели. Отец посчитал необходимым спрятать все эти бумаги в глубине ящика письменного стола в своем кабинете. Почему? И тут я узнаю свой почерк. Битва за Изумрудный мост. Заголовок написан курсивом крупными, прямо скажем, далеко не идеальными буквами. Почерк детский. И это не письма, это мои истории. Фантастическая повесть Беккет Д. Райан, автору восемь с половиной лет. Может, он все-таки читал мои истории. Я перелистываю страницы, и, когда попадаются названия, о которых не вспоминала уже столько лет, сердце у меня сжимается. Замок Террабайн, Дракния,даже Башни Морта– история с массой интересных задумок, из которой спустя годы, как из семян богатый урожай, выросла моя лучшая книга, мой хит – «Небеса Хеллоуина». Отрываю взгляд от этих исписанных детским почерком листов и почти улыбаюсь. Он сохранил мои истории. Да, спрятал подальше, но все же сохранил. Те немногие воспоминания, которые я сумела реанимировать за эту неделю, убедили меня в том, что отец игнорировал мои истории, надеясь, что я перерасту эту свою тягу к сочинительству. Но возможно, я ошибалась. Возможно, он, пусть эмоционально застегнутый на все пуговицы, верил в мой талант, верил настолько, что спрятал все эти истории в надежном месте. Но потом я кое-что замечаю. Один рассказ, только один, весь усеян пометками отца и на полях, и прямо по тексту. Злые, сделанные красной ручкой пометки, некоторые даже подчеркнуты, как будто учитель проверял плохо выполненное домашнее задание. Смотрю на заголовок, и у меня перехватывает горло. Я и мой воображаемый друг. Она приходит ночью. Теперь я припоминаю, как писала этот рассказ. И как дала его отцу. Дважды подчеркнутая, сделанная четким отцовским почерком пометка: Перверсия. Потом еще: Отклонение от нормы. И дальше: Безграмотно Учись писать по буквам Вспоминаю, как он был недоволен, что я ему помешала с этим своим рассказом, а потом, взглянув на заголовок, умолк и притащил меня сюда, в свой кабинет. И здесь заставил смотреть на то, как оставляет свои яростные пометки напротив так старательно написанных мной абзацев. И ручка его скрипела, словно крысиные когти по стене. Бегло читаю одну пометку за другой. Тяга к жестокости Неприемлемо Тошнота подкатывает к горлу, но я не могу перестать это читать. Слишком сексуализировано Грубая лексика Глупость! Омерзительно Безграмотно Бессмыслица ОМЕРЗИТЕЛЬНО Покачиваясь, встаю со стула, и листки с тихим шорохом разлетаются по полу. Сердце грохочет в груди. Мой рассказ в отцовском кабинете, исписанный его полными злости и желчи замечаниями, возвращает в реальность кое-что еще. То, что я похоронила глубже, чем воспоминания о том, как он писал красной ручкой эти пометки, даже не пометки, а обвинения… или ответы на обвинения. Вот где их корень. Побои. Отец всегда снисходительно, даже пренебрежительно относился к моим фантастическим рассказам. Он категорически отказывался их читать, прямо указывая на то, что предпочитает уделять свое время делам школы и реальной жизни. То есть тому, что я в своем сопливом возрасте просто не способна понять и оценить. Но этот мой рассказ… С ним все было по-другому. Он привлек внимание отца и подтолкнул его к самому краю. |