Онлайн книга «Сладкая штучка»
|
Я знаю все это, потому что больше двадцати лет назад украла твой дневник, который ты прятала под кроватью. В нем ты описывала свои ночные кошмары, писала о воображаемом друге, о том, что происходит в школе, и о своих проблемах с родителями. Обо всем. – …и страшно то, что кошмары возвращаются… А теперь твой дневник здесь, в этой комнате, прямо у тебя за спиной, я смотрю на тебя и вижу его на книжной полке. – …как будто мое возвращение пробудило нечто в этом доме… Я даже чувствую легкое возбуждение, когда вижу красный корешок твоего дневника у тебя за головой, а ты и не подозреваешь о том, что он так близко. Ситуация, конечно, неловкая, но все равно в кайф. – …даже как-то обидно, что я почти ничего не помню. Но я всегда любила писать, так что вполне могла вести что-то вроде дневника, согласна? Но у себя в комнате ничего такого не нашла, ни альбома, ни тетрадки. Может, все-таки еще слишком мелкая была для такого. – Да, жалко, – механическим голосом отвечаю я. – Или вела дневник, но потеряла. Отпиваю глоток вина, как будто так могу смыть или загнать подальше чувство вины. Почти готова признаться, но все же еще не готова. Мы сближаемся, она допускает меня в свой мир. – Знаешь что. – Беккет вдруг встает и оглядывается, как будто что-то ищет. – Я, пожалуй, пойду. Я беру со стола бутылку. – Не уходи… Но Беккет уже надевает пальто. – Прости… но мне надо вернуться и осмотреть другие комнаты в доме. Наверняка найдется что-то, что поможет мне вспомнить о том времени. Она застегивает пальто, а у меня во рту появляется противный кислый привкус от всего этого выпитого вина. Что, если она больше никогда не вернется? – И еще раз спасибо за «Шатонёф». – Беккет направляется к двери. – Но в следующий раз не трать на меня последние пенни, ординарное испанское меня вполне устроит. Ладно, до скорого. Мы спускаемся вниз, я остаюсь стоять на крыльце и смотрю, как Беккет уходит по тропинке в саду. Она еще раз оборачивается и машет мне рукой, а потом исчезает из виду. Я вся в испарине на нетвердых ногах поднимаюсь обратно. В желудке урчит, комок подкатывает к горлу. Я ускоряю шаг, врываюсь в квартиру, а потом и в туалет и там уже опускаюсь на колени перед унитазом. Блюю вином, а похоже, как будто кровью со сгустками. Но меня это не волнует, я все прокручиваю в голове слова, которые перед уходом сказала Беккет: «В следующий раз… Не трать на меня… испанское меня вполне устроит… до скорого…» Я улыбаюсь, и тягучая красная слюна стекает в унитаз. В следующий раз. 16 Беккет Открываю верхний ящик. Пусто. Средний. Пусто. Нижний заедает и поддается только после того, как я дважды нетерпеливо дергаю за ручку. Внутри разные случайные мелочи: батарейки на девять вольт, связка ржавых ключей, обувная коробка с мячами для гольфа. А в самом конце ящика, под куском мятой замши, – письма. Достаю их и кладу на колени. Стопка довольно увесистая, перехвачена белыми эластичными резинками, и, судя по тому, что мне удается увидеть, послания написаны от руки. Жадно снимаю резинки, морщусь, когда одна щелкает меня по пальцам, и веером раскладываю письма на коленях. Это моя первая реальная добыча за ночь. В кухне все полки были пусты, как, впрочем, и полки шкафов в гостиной. Один разок я на несколько мгновений пришла в восторг, когда обнаружила в кладовой набитую бумагами картонную коробку, но, увы, бумаги эти оказались старыми экземплярами «Вестника Хэвипорта». |