Книга Вишенка на кактусе, страница 3 – Дарья Донцова

На следующей неделе женщины мило улыбались друг другу, Нелли интересовалась здоровьем Карла Ивановича, Лиза передавала приветы Розе Львовне. Обменявшись любезностями, обе женщины спокойно, молча занялись своими делами. Но недавно распорядок снова изменился. Нелли подсела за столик к Лизе и тихо сказала:

– Я прихожу сюда только из-за вас. Долго собиралась начать эту беседу, понимаю, можете сейчас отправить меня куда подальше. Но, пожалуйста, выслушайте. Я не попрошайка, у меня успешный бизнес, но я потратила много времени на ваши поиски. Понимаете?

Сказать, что Лизу удивили эти слова, – это не сказать ничего. Но Максимова спокойно ответила:

– Нет. Зачем меня искать? На сайте банка указаны номера телефонов руководства, можно позвонить и договориться об аудиенции. Так все поступают, когда я нужна.

– Конечно, – согласилась Нелли, – но я не знала ни ваших паспортных данных, ни места работы. Как бы тогда я нашла вас?

– Действительно, трудная задача, – согласилась Елизавета.

Рожкова продолжила:

– Много лет назад вашу маму, Римму Федоровну, и мою бабушку, Ирину Николаевну, связывала крепкая дружба.

– Простите, никогда не слышала про Ирину Николаевну, – удивилась Елизавета.

– Анастасия Федоровна, ваша мама, хотела окрестить вас Светланой. То есть Фотинией, в святцах нет Светланы. Многие считают, что это имя придумал Василий Жуковский, поэт начала девятнадцатого века, он написал балладу «Светлана», но ранее Александр Востоков создал романс «Светлана и Мстислав». Мстислав был князем, сыном Святого Владимира. А женщину сочинитель придумал, основываясь на имени Фотиния, которое происходит от древнегреческого «фотейнос», в переводе «светлая». Поскольку Святой Светланы не было, девочек крестят Фотиниями.

Лиза хотела отдохнуть, поэтому она остановила Рожкову, объяснив:

– Вы ошибаетесь, мои родители, Николай Максимович и Римма Федоровна, не ходили в церковь, и меня туда никогда, ни в детстве, ни в отрочестве не приводили. И я Елизавета. А вы сначала правильно назвали имя моей покойной мамы, а потом вдруг назвали ее Анастасией Федоровной…

– Пожалуйста, выслушайте! Мы с вами сестры! – перешла на шепот новая знакомая. – Я могу это доказать! Ведьма правду знает!

Лиза рассмеялась и встала.

– Чем дальше, тем интереснее. Я единственный ребенок у родителей. Кстати, ни у отца, ни у мамы ни братьев, ни сестер не было. Не знаю, с какой целью вы придумали эту чушь. Прощайте.

Но уйти Максимовой не удалось – Рожкова вцепилась в рукав ее блузки.

– Да, у женщины, которая вас из роддома домой принесла, нет никакой родни. Я потом появилась на свет у Анастасии Федоровны, вашей родной мамочки. Я ее дочка, ваша младшая сестра. Умоляю, дайте договорить, все объясню, не уходите! Римма Федоровна вас не рожала!

У Лизы дома есть альбомы, где много ее фото. И первое из них – выписка из роддома. Счастливый папа держит сверток с младенцем, рядом мама с букетом. Потом идут снимки, как няня, Валентина Юрьевна, встречает во дворе дома хозяйку с дочкой. И, конечно, радостный отец рядом.

Любой человек, услышав вздор, который несла Нелли, встал бы и ушел из кафе, дав себе слово больше никогда не посещать это заведение. Но Лиза – добрая, даже слишком. Она увидела слезы в глазах Нелли, ее дрожащие губы, красные пятна на лице, и поняла, что женщина очень сильно нервничает. Вероятно, она верит в то, о чем говорит. Следовало ее выслушать, а потом подумать, как поступить.