Книга Невеста Василевса, страница 86 – Надежда Салтанова

— Пойдем, проводишь меня. По дороге к Гликерии зайдем еще.

Разговор с Гликерией не занял много времени. Нина спешила. Хозяйка пекарни, услышав страшную новость про Дарию, ахнула, схватилась за сердце. Из глаз ее покатились слезы. Выслушав, что задумала подруга, замотала головой, принялась распекать. Спорили они недолго, вскоре Нина раздраженно встала, поправила мафорий, бросила:

— Об одном прошу, как до тебя по кругу слухи дойдут, пошли Фоку ко дворцу, пусть передаст мне о том весточку.

Гликерия, не вытирая катящихся слез, вскочила, обняла подругу, крепко прижав к пышной груди. Перекрестив друг друга, женщины распрощались.

До дворца Нина добралась, когда солнце клонилось к закату. Едва вошла в свою аптеку, как прибежал слуга:

— Тебя великий паракимомен велел привести. Где ты шастала? Он уже дважды посылал за тобой!

Нина повернулась к замершей в ожидании Софье, велела корзинку не трогать да дверь за ней запереть. Шагнув к двери, бросила сердито слуге:

— Где он меня ждет? Веди, да поскорее.

Тот, оторопев от такого тона, нахмурился, но спорить не стал. Раз аптекарша так разговаривает, да еще и к Нофу ее позвали, значит, ей так можно. Он проводил ее к мраморной скамье у фонтана, окруженного кипарисами. Василий сидел на скамье, поставив рядом с собой узорчатый серебряный кубок, в котором масляно мерцало ароматное вино. На деревянном подносе рядом ветер шевелил небрежно брошенные свитки. Великий паракимомен смотрел на струи воды, едва различимые в сгущающихся сумерках. Лоб его был нахмурен, а вся фигура выражала такую усталость, что Нине стало его жаль. Услышав шаги, он поднял голову и без всякого приветствия произнес:

— Ты беседовала с василиссой. Что она тебе приказала?

Нина растерялась. Императрица велела ей о разговоре молчать, но от брата у нее, верно, не бывает тайн. Аптекарша осторожно произнесла:

— Не было никакого мне приказа от василиссы. Посетовала она, что за сына переживает. Я обещалась ей средство принести, чтобы душу успокоить. — Она опустила глаза.

— Принесла?

— За кореньями в свою аптеку ходила, вот сегодня приготовлю и отнесу.

Великий паракимомен дал слуге знак, чтобы разжег светильник на витой подставке. Молчал, потягивал вино. Нина переступила с ноги на ногу. Время утекает, как сухой песок сквозь пальцы. Она решилась спросить:

— Великий паракимомен, если позволишь, я и тебе отвар принесу. А если тебе другое лечебное снадобье надобно, так ты скажи, я приготовлю. — Она осеклась, подумав, что, если и Василий велит ей приготовить то же средство, что и василисса вчера потребовала. Спеша исправить сказанное, торопливо произнесла: — Устал ты, я вижу. У меня есть сонный отвар, он хорошо помогает от бессонницы.

Василий посмотрел на нее внимательно, проронил:

— Не бойся, Нина. Я не заставлю тебя губить свою душу. Что Роман тебе сказал? И что в том флаконе было, что он тебе передал?

У Нины ослабли ноги, она схватилась за концы мафория. Василий, заметив ее смятение, усмехнулся:

— Ты на скамью присядь. Тебя вон ноги не держат, а говоришь, что я устал.

Поняв, о чем он на самом деле спрашивает, аптекарша на миг перестала дышать. Осторожно опустившись на край скамьи, пробормотала:

— Василевс-соправитель розовое масло мне принес, чтобы я Анастасо-танцовщице передала. Никакого зла он в душе не держал, клянусь памятью Доры.