Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 48 – Анна Орехова

— Говорю, ничего не помешает ей соврать. Власенко утверждает, что общался с дочерью Подставкиной и та подтвердила, что в тот вечер вызывала скорую. Но их разговор состоялся давно, девочка могла что-то перепутать. Если Подставкина заявит обратное, я ничего не смогу этому противопоставить.

— А если дочку спросить?

— Вызвать на допрос ребенка?! Ты серьезно? Даже если судья каким-то чудом разрешит, присяжные меня возненавидят. А заодно и Власенко. Нет, этого мы делать точно не будем, иначе сразу подпишем себе обвинительный вердикт.

Навстречу им прогромыхал трамвай. По тротуару промчался курьер на самокате. Его коллега усиленно крутил педали на соседней полосе. По пешеходному переходу шел мужчина, ведя на поводке лабрадора. Город потихоньку оживал и выглядел почти нормальным, только запертые двери магазинов и опущенные роллеты напоминали, что мир по-прежнему охвачен пандемией.

Ника отпустила дверную ручку и постаралась расслабиться. Довольно сложно одновременно рассуждать и бояться, поэтому она приказала себе сосредоточиться на беседе.

— И как быть? Присяжные должны знать, что Подставкина соврала, это важно.

— Конечно, важно. При условии, что Власенко не врет.

— Ты ему не веришь?

— Я адвокат, Ронюшка, моя задача — обеспечить клиенту правовую защиту, а не разбираться, кто говорит правду. Возможно, Подставкина не звонила в тот вечер мужу. Возможно, она и в самом деле нашла записку задолго до убийства. Но есть вероятность, что Власенко что-то не так понял. Все может быть. В любом случае я должен действовать в интересах клиента. Сейчас задача номер один — добиться оправдания. Согласна?

— Конечно.

— Значит, действуем по обстановке. Излишне давить на потерпевшую не стоит, присяжным это не понравится. Не говоря уже о том, что судья почти наверняка снимет все вопросы, указывающие на ее возможную причастность к убийству.

И снова она не расслышала.

— Повтори, пожалуйста. Что сделает судья?

— Говорю, судья не позволит задавать вопросы, указывающие на причастность Подставкиной к убийству.

Ника смотрела на губы папы и хорошо разбирала слова, но вот смысл никак не укладывался в голове.

— Как это не позволит? Почему?

— Ну как почему? Двести пятьдесят вторая статья УПК, часть вторая: судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. То есть в присутствии присяжных исключается возможность обсуждения вопроса…

— Пап, давай по-русски!

Он шумно выдохнул.

— Боюсь, по-русски будут выражения, которые в присутствии дочери я озвучить не смогу. Видишь ли, судебная практика сложилась весьма, как бы это помягче…

— Идиотским образом?

— Точно. Идиотским образом. Адвокатское сообщество давно уже пытается ситуацию изменить, но пока безуспешно. Суть в том, что в суде присяжных нельзя предъявлять улики, факты, доводы, которые указывают на виновность других лиц. Потому как это, по мнению судей, не относится к рассматриваемому делу.

— Как это не относится?!

— А вот так. Проверять подозреваемых — задача следователя, и он свою работу завершил. В суде же устанавливается виновность конкретного человека. Предположим, Подставкина не звонила в тот день мужу. Доказывает ли это невиновность Власенко? Не доказывает. Значит, не относится к делу. Логика такая.

— Но это же бред!