Книга Ковчег-Питер, страница 107 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

И подобным образом, с вариациями – везде. Грязь, пыльные кресла, диваны, подушки, шкафы, жирные клеенки, жирные плиты, антресоли, табуретки, календари прошлого. Тучи лишних вещей. Коллекции старьевщиков. Ходишь из дома в дом, будто по тайному невидимому переходу перебираешься из одного чулана в другой. И видишь, что этот патологический беспорядок не такой невинный, как кажется. Несобранность, расфокусированность, движение по течению, опущенные руки, равнодушие, болезни – все тряпки одного пыльного узла.

Трепещу перед захватом человека тленом. С радостью выбрасываю из своей квартиры ненужные вещи – громоздятся на полках, балконе, в гардеробной, как фазаны на жердочках, жирные, размножаются, скапливаются. Временами, правда, выходят перегибы – избавился от старого доброго пуховика. Рассудил – куда надену? Для города есть новая одежа, для командировок тоже. А когда месяц назад сталось ехать к родителям, глядь – а одеть в дальнюю дорогу нечего: старый теплый бушлат-пуховичок на свалке. Пришлось облачаться в совсем не полевого вида аляску, да к тому же холодную – проветрился насквозь ледяными сибирскими ветрами, оттого, может, и слег.

Шугаюсь соседей. Не хочу пересекаться с ними. Тороплюсь в квартиру или из – связка ключей в руке, шаги быстрые.

На пять квартир моего этажа нашего нового дома – две семьи и я. Обе семьи – молодые. Обе тихие и вежливые. Входят, выходят, вызывают лифт, запирают общую дверь тамбура.

Впрочем, случаются и казусы.

Один раз соседи из квартиры № 1 оставили пахучий мусорный пакет перед своей дверью. Возвращаясь вечером домой, я застыл у пакета.

Дверь открыла девушка-мотылек.

– Это вы?.. – слова от возмущения выпихивались со свистом.

– Мы, – уронил побледневший мотылек, – сейчас вынесем. – В ее прихожей среди зеркал стояли свежие цветы.

Через пятнадцать минут она примчалась ко мне – извиняться.

– Вы так смотрели!.. Это мы нечаянно. Вообще мы очень чистоплотные. Не подумайте.

По ней видно было, что она аккуратистка – спору нет.

– Возьмите, пожалуйста, это вам маленький чешский подарок, мы недавно приехали из Праги… – она вложила в мою ладонь красочный шоколадный орех.

Я поблагодарил и закрыл дверь – вид у меня временами и вправду бывает зловещий.

В квартире № 2 живут двое с ребенком – тем самым мальчуганом из-за стенки. Оба – приезжие. Это чувствуется по тихому житью-бытью, отстраненности и погруженности в себя. Он – простой белобрысый паренек, ниже ее ростом, по виду – настырный. Она – высокая небрежная брюнетка. Гостей не водят, только вдвоем. Втроем теперь.

Каждый день в районе полудня она выходит с малышом гулять в парк. В это время я стараюсь не выходить из квартиры, чтобы не пересечься. Она также старательно избегает меня. Самое неловкое – встретиться во время пробежки в парке: и она, и я не знаем, куда сунуть взгляд. В итоге делаем вид, что не заметили друг друга, или стыдливо сворачиваем на разные тропинки.

Скованность и напряжение возникли между нами с первой же встречи. Ехали в лифте, не проронили ни слова – с тех пор так и пошло. «Здравствуйте», – вылетает каждый раз вопреки. Ни имен друг друга не знаем, ни кто откуда. Вот сегодня опять ехали с этим пареньком в лифте. Молча ехали, потерявши голос, отсчитывая двадцать один злосчастный этаж, ругая себя за идиотическую замороженность.