Книга Увидеть огромную кошку, страница 75 – Барбара Мертц

Как и эти. Скрытое лицо беспокоило не меньше. Теперь я могла различить детали, которые ранее оставались в тени от пламени свечей – изогнутые скулы, форму полных губ. «Невозможно», – подумала я. Шёлковая ткань, годами прикрывавшая неподвижную грудь и стройные конечности, поблёкла и начала рассыпаться. Мягкая плоть лица не могла остаться неповреждённой.

Я услышала сдавленный всхлип Нефрет. Эмерсон, за грозным фасадом которого скрывается чрезвычайно нежное сердце, громко фыркнул. Каким бы грубым и незаконченным, пустым и бесплодным это последнее пристанище смерти ни было, никто из насне хотел сделать первый шаг.

Кроме, конечно, Рамзеса. Проскользнув мимо отца, он подошёл к лежавшему телу.

– Обрати внимание на руки, отец. Они вытянуты вдоль тела, лежат рядом с бёдрами.

Эмерсон хмыкнул, отбросив сантименты в пользу профессионализма.

– Подобное расположение традиционно для Двадцать первой династии. Однако это тело определённо появилось позже. Вернись обратно, Рамзес, ты можешь наступить на важные улики-артефакты. Давид, сколько времени у тебя уйдёт на создание эскиза?

– Я постараюсь как можно быстрее, сэр, – последовал тихий ответ.

Пока он заканчивал рисунок, а Нефрет фотографировала, мы с Эмерсоном обследовали маленькую комнату. Она оказалась любопытным местом: два метра в ширину и четыре в длину. Поверхность под ногами была не гладким камнем, а слоем мелких камешков, плотно утрамбованных, чтобы образовать ровную поверхность. Потолок круто спускался от входа, достигая пола. Боковые стены были из обработанного камня без каких-либо следов резьбы или надписей.

– Придётся действовать так, – сказал, наконец, Эмерсон, жестом показывая Давиду, чтобы тот убрал карандаши. – Нарисуешь детальную акварель сегодня вечером в доме, прежде чем я разверну... – Он заколебался на мгновение, а затем грубо бросил: – Это.

– Как ты собираешься доставить её? – спросила я.

– На носилках, конечно, – ответил он. – Тряска в карете или фургоне может повредить тело.

– Мимо всех этих пялящихся зевак?

– Если ты сможешь придумать альтернативу, я буду рад её рассмотреть.

Я промолчала, и Эмерсон завершил:

– Они не увидят ничего, кроме деревянного ящика, Пибоди. Я принёс одеяла, чтобы смягчить переноску и накрыть тело.

Я видела груду одеял и гадала, чем же нампридётся укрываться ночью. Если Эмерсон думал, что положит их обратно на кровати, он ошибался.

Однако решение было принято, и выбора у него действительно не оставалось. Невозможно узнать, насколько хрупки останки, пока мы не попытаемся поднять их.

Взглянув на меня, Эмерсон распорядился:

– Поднимись и сделай всё возможное, чтобы разогнать толпу, Пибоди. Нефрет, пойди с тётей Амелией и скажи Ибрагиму, чтобы он принёс гроб… то есть ящик.

Я знала, почему он отослал меня прочь, и не завидовала его предстоящей задаче: собрать тусклые мёртвые волосы воедино, приподнять лёгкое тело – и надеяться, что оно не распадётся на части.Пока никто из нас не осмеливался прикоснуться к этой неподвижной фигуре; мы знали, что малейшее прикосновение может привести к тому, что покойная рассыплется в прах. Перемещение было не менее опасным, но в таких условиях тело нельзя было должным образом исследовать, да и оставить его там – абсолютно нереально. Эмерсон принял все возможные меры предосторожности.