Книга Увидеть огромную кошку, страница 74 – Барбара Мертц

– Промедление только возбудит любопытство, а дикие слухи увеличат ожидания наших соседей из Гурнеха, клятых свиней, разоряющих гробницы.

– Тогда придётся заняться этим, – согласилась я.

Нефрет с помощью Давида фотографировала закрытую дверь и её окружение. Длительные выдержки были необходимы, поскольку Эмерсон отказался использовать для освещения магниевые вспышки или чёрный порох[132]. Отражатели из полированного металла хорошо служили нам в прошлом, и будут служить до тех пор, пока вся Долина не будет электрифицирована. Установленный Говардом генератор освещал лишь несколько гробниц.

Пока Нефрет и Давид завершали свою работу, я изучала деревянную дверь, теперь полностью очищенную. В Египте сложно найти большие куски дерева, так как местные деревья маленькие и тонкие. Дверь была собрана из частей, но очень аккуратно, и плотно входила в проём. Ни засова, ни замка; штукатурка заполнила неровные стыки дерева и камня.

Эмерсон вставил конец лома. Абдулла прочистил горло.

– Эмерсон…

– Что? – Эмерсон нажал на лом.

– Проклятие.

– Что? – Эмерсон повернулся и пристально взглянул на бригадира.

– Я знаю, что его не существует, – многозначительно пробормотал Абдулла. – Но Дауд и другие дураки...

– Хм-мм. Абдулла, у нас мало времени. Что, если я завтра первым делом проведу изгнание духов?

Абдулла всем своим видом выразил сомнение. Рамзес откашлялся.

– Я буду счастлив сказать несколько слов, отец.

– Ты? – Эмерсон посмотрел на Рамзеса. Он получает бешеное удовольствие от процедур изгнания демонов (каковыми процедурами и славится в Египте), так что ему очень не нравится, когда его вытесняют.

Нефрет, выглядевшая исключительно торжественно, не смогла сдержать хихиканья.

– Если вы помните, его называют «Аху эль-Афарит». Давай, Рамзес, а я добавлю.

Мне всегда было интересно, какое ласковое прозвище египтяне дали Рамзесу. Я приготовилась к увещеваниям, но Эмерсон опередил меня.

– И побыстрее, – проворчал он, возвращаясь к двери.

Итак, мой сын, также известный как «Брат Демонов», принялся размахивать руками и распевать на смеси языков – от средневекового французского до классического арабского. Однако при этом не спускал глаз с Эмерсона, и когда проход почти раскрылся, внезапно прекратил свои заклинания. Повернувшись к Нефрет, он схватил её за руки и высоко поднял их.

– Услышь благословение дочери Отца Проклятий, сестры Брата Демонов, Света Египта, – произнёс он нараспев, а затем тихо пробурчал по-английски: – Приступай, девочка, нечего стоять, разинув рот.

Первое слово Нефрет было не более чем бульканьем, но она мгновенно пришла в себя, звучно произнеся призыв к молитве и фразу: «Да благословит тебя Всевышний и да сохранит тебя». Однако представление произвело бы большее впечатление, если бы она не закончила словами:

– Как тебе это понравилось, мальчик?

– Возможно, нам с отцом следует оставить дальнейшее на твоё усмотрение, – последовал ответ.

Однако когда мы собрались вокруг открытого портала, наши лица были серьёзными и неулыбчивыми. В этот самый момент, как сверхъестественный намёк на вмешательство Небес, луч солнечного света отразился от жестяного листа, который держал один из мужчин, и упал на голову закутанного существа.

В длинных вьющихся волосах не блеснуло ни единой искры.

В недавнем прошлом были популярны украшения из искусно заплетённых человеческих волос. Ещё более распространённым был обычай помещать прядь волос любимого человека под хрусталь или стекло – в брошь, кольцо или браслет. Когда-то отец подарил мне брошь с чёрным локоном моей матери. Я хранила её как священную реликвию, но никогда не носила. Волосы были сухими, тусклыми и мёртвыми.