Книга Научу быть папой, страница 28 – Мира Спарк

— А как иначе? Теории я не верю.

— Заметно.

— А ты меня преследуешь что ли? — перехожу я в наступление. — Из кафехи решила ради меня сбежать?

Она усмехается, но одаривает меня таким взглядом, что кровь вскипает.

— Я тут работаю вообще-то, — и не объяснив подробностей, разворачивается.

Уходит, стуча каблуками.

Я стою с мячом, чувствуя себя двоечником.

Но потом мальчишка подходит и говорит:

— А вы у нас надолго будетевести физкультуру?

Нахмуриваюсь:

— А как же — надолго, само собой…

А сам не уверен — сейчас Настя пожалуется директору и все — пиши пропало.

Плакала моя карьера заслуженного педагога.

— Кру-уто! — тянет пацан и убегает переодеваться.

Это неожиданно подбадривает и заставляет улыбнуться.

После уроков плетусь за Анюткой.

Выжат — как лимон. И даже хуже.

И как так люди работают целыми днями?

Отпуска что ли дожидаются?

А в другое время? Не живут что ли вообще?

Анютка встречает с порога:

— Ну как, пап? Они тебя слушались?

— Конечно, — вру без зазрения совести. — Я теперь почти завуч.

Она смеется и обнимает меня за шею.

— А завуч — это кто?

И вдруг понимаю: вот ради чего все это.

Ради этого маленького существа, которое верит, что я могу быть кем угодно, лишь бы захотел.

* * *

Дорогие мои!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Папа может все"

Лера Корсика "Папа. Мы все уронили..."

https:// /shrt/ffTK

Олег

Утро начинается не с кофе и не с настойчивого звонка в дверь.

Оно начинается с тычка в бок и задорного шепота.

— Папа, плиготовь кашу!

Открываю один глаз. Анютка уже стоит в полной боевой готовности — в пижаме с единорогами, но с деловым выражением лица.

Ну, деловая колбаса — я не могу.

— Сначала зарядка, — говорю я хрипловато после сна и потягиваюсь.

— А что такое «залядка»?

— Это то, что сделает тебя здоровее и сильнее, говорю. — Вот я — сильный?

— Си-и-ильный, — с восхищением тянет Анютка. — И большо-о-ой!

— Это потому что я зарядку делал.

Расстилаю в гостиной старый плед — наш импровизированный спортзал.

Показываю простейшее — наклоны к носочкам.

— Смотри, как я, — говорю и легко достаю ладонями до пола. — Попробуй.

Анютка складывается пополам, как перочинный нож.

Гибкая, малявка.

Но когда пытается сделать обычный выпад — заваливается набок.

— Ничего, — подхватываю ее. — Медвежонок косолапый. Надо тебя в секцию отдать. Гимнастикой займешься.

Она хмурится:

— А больно не будет?

— Неа, — качаю я головой.

Каша на плите сегодня почти не подгорает.

Прогресс налицо.

Пока она уплетает за обе щеки, решаюсь на подвиг — заплести эти чертовы косички.

Одна получается кривоватой, вторая — вообще подобием птичьего гнезда.

Но Анютка довольна и вертится перед зеркалом.

Отвожу ее в садик и плетусь в школу.

Внутри — неприятное ощущение.

Жду, когда меня вызовут на ковер к директорше.

Ведь Настя наверняка доложила о вчерашнем фиаско с разбитым носом.

Первый урок — седьмой класс. Смотрю на дверь после каждого звонка. Никого.

Второй урок — девятиклассники. Опять жду. Тишина.

Третий… И тут до меня доходит. Она не нажаловалась. Прикрыла.

В душе что-то теплеет.

Клевая девчонка. Настоящая.

Решаю найти ее, сказать спасибо.

Вот только кто она в этой школе? Учительница чего? Истории? Английского?

Иду по коридору, заглядываю в классы.

В одном — математичка с указкой, в другом — химичка с колбой.

Насти нигде нет.

Подхожу к учительской.