Книга Если бы не ты, страница 40 – Чарли Ви

У самой кровати стоит Артём. Измученный, осунувшийся. В голове вспыхивают хаотичные обрывки воспоминаний: страшная авария, заснеженный, враждебный лес, пронизывающий до костей холод, Добрыня… дикие волки, отчаянная борьба за выживание, и любви ночь в забытой лесной избушке, полная тепла и нежности. Неужели всё это было лишь бредом? Кошмаром, порождённым страхом и отчаянием, болезненным порождением воспалённого сознания?

От этой мысли по телу пробегает ледяная дрожь. Нет, я не хочу. Не хочу, чтобы Добрыня оказался всего лишь миражом, галлюцинацией. Тогда где он?

Артём замечает, что мои глаза открыты. Его лицо внезапно озаряется болезненным облегчением. Он берёт мою руку в свою, сжимает её крепко, словно боясь, что я вновь исчезну.

— Леся, Господи, как же ты меня напугала! Я думал, я больше никогда тебя не увижу.

Он обнимает меня, крепко прижимает к себе, но я не отвечаю. Не могу ответить. Даже руки не поднимаются. Воспоминания о его предательстве всё ещё кровоточащей раной зияют в сердце.

— А как же… твоя любовница? — спрашиваю я, с трудом разлепляя пересохшие, словно наждачная бумага, губы. Голос звучит хрипло, чуждо, словно эхо из другого мира.

— Ты же изменил мне.

Артём отстраняется, смотрит на меня с искренним недоумением, в его глазах плещется растерянность.

— Лесь, ну какая любовница? О чём ты говоришь? Я люблю тебя, только тебя. Я понял это окончательно, когда ты пропала… Искал тебя, день и ночь, всех на уши поставил.

— А как нашли? — шепчу я, чувствуя, как в груди зарождается робкий,слабый росток надежды. Значит, воспоминания о Добрыне не сон. Всё это правда.

Чувствую, как становится легче.

— Мужик, с которым ты попала в аварию, тащил тебя по дороге. На него машина доставки наткнулась. Замёрзли сильно. Он особенно. А тебя в свою дублёнку завернул. Спасибо ему, конечно.

Меня начинает бить крупная дрожь. Господи, Добрыня! Даже в безвыходной ситуации он смог, он спас, защищал меня, не бросил. Тащил через лёд, через это грёбаное озеро.

— Где… где он? — из груди вырывается хрип.

— В реанимации. У него пневмония двухсторонняя. Здорово ему досталось. Но главное ты жива, Леся. Главное с тобой всё в порядке.

Сердце болезненно сжимается. Реанимация… значит, всё серьёзно. Мысли путаются, в голове хаос. Артём говорит что-то, но я не слышу. Его слова словно тонут в гуле, заполняющем мою голову. Передо глазами стоит картина: Добрыня, измученный, обессиленный, но продолжающий меня тащить по заснеженному лесу. Он рисковал собой ради меня, отдал последнее тепло, чтобы я выжила.

А я… я здесь, в тёплой палате, окружённая заботой Артёма, человека, которому, я больше не доверяю, который предал меня.

Резко сажусь на кровати, игнорируя вспыхнувшую в голове боль.

Мне нужно к Добрыне. Я должна его увидеть. Убедиться, что с ним всё нормально. Должна поддержать его и сказать, как он мне нужен.

Артём испуганно вскакивает, пытается уложить меня обратно, но я отталкиваю его.

— Я должна, — шепчу я. Ты не понимаешь… я должна увидеть его.

— Лесь, ты совсем умом тронулась. Сама еле дышишь. Лежи или я сейчас позову медсестру и попрошу привязать тебя.

— Только попробуй.

Хочу дёрнуть иглу, которая мешает согнуть руку, но Артём наваливается на меня, сжимает запястья.

— Ты что творишь? Тебя еле откачали. Сдохнуть захотела?