Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 45 – Чарли Ви

Сейчас он почти прежний. Только в глазах иногда появляется тень, глубокая задумчивость, когда он пытается собрать воедино тот провал в своей жизни.

Он и Люда поженились прошлой осенью. Тихо, в узком кругу. Денис был его свидетелем. Вид этих двух мощных мужчин в парадных костюмах, один из которых с трудом сдерживал дрожь в руках, вкладывая кольцо на палец невесте, а другой, мой грозный подполковник, смотрел на это с такой суровой нежностью, — это зрелище стоило всех наших прошлых слёз.

Мама… Мама не встала. Чудо случилось только с Матвеем. Но её состояние стабилизировалось. Благодаря связям Дениса и его упрямству она получила лучших специалистов, современные лекарства, лучший уход. Боль отступила, оставив после себя тихую усталость, и светлую, почти детскую ясность в глазах.

Она обожает Дениса. И когда он, огромный, садится на краешек её кровати и начинает рассказывать ей о своих делах, её рука всегда находит его ладонь. И я вижу, как его железная хватка мягко ослабевает, отвечая на её прикосновение.

А что же Катя? Наша дочь. Наше солнце.

Она — папина дочка. Безоговорочно и навсегда. Денис не «входил в её жизнь» — он ворвался в неё, как ураган, заполнив собой всё пространство. Он читает ей сказки на ночь, в его исполнении «Колобок» — это настоящий детективный триллер. Он научил её кататься на велосипеде, и это надо было видеть, как он носилсявокруг неё, переживая, что она упадёт. Я смеялась до слёз. И да, он до сих пор играет с ней в Барби. У них есть целая сага о Барби-следователе и её верном напарнике, медведе Мамонте.

Тот «незнакомый дяденька» остался далеко в прошлом. Теперь для Кати он — папа. Точка. Самое сильное и надёжное существо во вселенной.

А мы с Денисом… Мы не стали спешить. Не стали снова расписываться или делать громких заявлений. Мы просто начали жить. Вместе. Со всеми нашими шрамами, обидами и страхами. Были трудные разговоры по ночам, когда боль прошлого поднималась комом в горле. Были моменты, когда я ловила его задумчивый взгляд и понимала — он вспоминает те четыре года, которые у него украли. И он винит в этом не только меня, но и себя.

Но мы учились. Учились доверять заново. Он научился не командовать, а советоваться. Я научилась не молчать о своих страхах, а делиться ими. И однажды ночью, обняв меня, он сказал тихо: «Спасибо, что дала мне второй шанс».

И вот сегодня вечер. Мы все здесь. Матвей и Люда ждут своего первенца, они приехали на ужин, и Люда с упоением рассказывает мне о странных желаниях беременных. Мама дремлет в своём кресле, укутанная в плед, с лёгкой улыбкой на лице. Катя, уже в пижаме, забирается к Денису на колени и требует «самую страшную историю из работы, но не очень».

Я смотрю на эту картину — на шумную, тёплую, живую жизнь, что кипит на моей кухне, — и ловлю его взгляд через стол. Он смотрит на меня, а его большая рука лежит на голове нашей дочери, нежно перебирая её волосы.

Денис подмигивает мне, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок. Те самые, которые теперь появляются, когда он искренне улыбается. И я улыбаюсь ему в ответ.

Когда гости разошлись, а Катя, наконец, заснула после третьей «не очень страшной» истории, мы с Денисом остались одни в тишине нашей спальни. Воздух был наполнен теплом и лёгким ароматом яблони из открытого окна. Он подошёл ко мне сзади, обнял за талию и прижал подбородок к моему виску.