Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 72 – Диана Фад

Сержусь, бешусь, делаю, как он говорит. Закрываю глаза, откидывая голову на подушку без сил.

— Не расслабляемся, еще, давай еще, Маш! Я знаю, что тебе лишь бы просто поваляться, — сердится Матвей, а у меня из-под закрытых глаз слезы текут горячей дорожкой, — Нет, ну нормально, а? Я тут с ней занимаюсь, а она плачет.

Он возмущается, ругается, а я лежу и тихо плачу.

— Ты когда заговоришь, можешь меня трехэтажным покрыть. Я выслушаю, обещаю. А сейчас давай, подними руку и согни правую ногу. Представь себе, Вера приедет сегодня из садика, а мы ей оба, ноги, руки вверху!

Мне и смешно, и больно, но я делаю, как он говорит. Приподнимаю руку и ногу на пару сантиметров от кровати.

— Я говорю, согни, Маш. Помнишь, как это делать?

Напрягаю свой многострадальный мозг, силясь вспомнить простые движения, и мотаю расстроенно головой из стороны в сторону.

— Вот так, берем и сгибаем, затем разгибаем… — терпеливо показывает на мне Матвей, а я снова плачу. Больно так, что искры из глаз сыпятся, — А сейчас мы пойдем купаться.

— Нннн… — пытаюсь промычать я. Хотя бы эта буква мне удается с трудом.

— Как это нет, Машунь? — удивляется Матвей, выковыривая меня из-под одеяла и подхватывая на руки, — Я уже и воду набрал, мы с Верой вчера новую пенку купили с запахом апельсина, тебе же нравится?

Киваю, снова плачу, пока он раздевает меня и бережно опускает в воду. Блаженно закрываю глаза, растворяясь в этом ощущении. Запах апельсина, вода немного горячее, чем нужно, но мне нравится. Боль в мышцах уходит, остаются только ласковые движения мочалки по телу. Матвей сам моет меня, затем бережно перебирает волосы, наносит шампунь, смывает, потом бальзам.

— Маш, мне кажется, нужно другой шампунь купить, — произносит Матвей, когда я почти засыпаю, убаюканная его заботой.

Открываю лениво глаза, смотрю на него вопросительно.

— Да я взял какую-тобезумно дорогую серию в профессиональном магазине, а у тебя волосы странным образом начали темнеть, — тревожится Матвей, перебирая мои пряди. У него такой сосредоточенный вид, что мне невольно хочется коснуться его лица.

Медленно поднимаю руку, едва дотягиваюсь до его подбородка. Тактильно чувствую короткую щетину, балдею от этого.

— Вот смотри, что тут не так? — перед глазами появляется пузырек с шампунем.

Навожу фокус на надпись, но не могу вспомнить буквы. Читать у меня пока тоже не получается, как и слова говорить, но картинка сама говорит о себе. На пузырьке изображена красивая брюнетка. Тычу пальцем в картинку, мычу.

— Ну и что? — хмурится Матвей, вертит шампунь в руке, — Девушка, модель, да.

— Нннн… — снова выдавливаю из себя.

— Что нет, Маш? Не тот шампунь?

Киваю.

— А почему?

Вот как объяснить ему? Особенно если говорить пока не получается. Снова указываю пальцем на его волосы темно-пшеничного цвета и на свои.

— Шампунь для меня? — выдает Матвей, а я обреченно вздыхаю, — Аа… Оооо… — доходит до него, вчитывается в этикетку, — Еб… Да он красящий!

Смеюсь беззвучно, таю от всего происходящего. Никогда не думала, что все закончится или начнется вот так. Даже представить не могла, что Матвей будет рядом со мной в такой ситуации. Я спокойна за Веру, за маму, за себя, когда он рядом. Кто бы мог подумать?!

Вот и сейчас он врывается в палату с неизменным букетом в руках и целует нас с Верой. Меня в губы, дочку в носик. Смотрю на него, еле сдерживая нетерпение. Сегодня должны были вынести решение по моему делу. Кто виноват в том, что я попала в аварию, кто будет оплачивать мое лечение, почему вообще все это произошло вот так, внезапно. И мы уже знаем, кто виноват, и хотим знать, что теперь будет.