Книга Любовница, страница 22 – Даниэль Брэйн

— У тебя что-то произошло? — Михаил собирался уже уйти, но прошел в кабинет, закрыл дверь. — Я могу чем-то помочь?

Профессиональная деформация. Мнимое участие. Мне еще по словам доктора о Розе стало понятно, что далеко не все решает нужда и потребности человека. Даже здесь, а может, особенно здесь, никто не даст больше, чем необходимо, выяснит эти потребности дотошно и вроде бы без эмоций.

Но мне все равно нечего говорить.

— Нет… не выспалась просто, — и соврала: — Смотрела сериал.

— Какой?

Наверное, даже уборщица здесь обладает навыками допроса.

— Не помню названия. Какая-то турецкая муть. Глупость несусветная, но затягивает. Ты вряд ли будешь такое смотреть.

Как долго я смогу врать, чтобы меня не разоблачили?

Мне хватило участия Павла. И если бы не работа, которую он мне предложил, я прекратила бы с ним общение. Попутчик — это значит: поезд прибыл, соседи по купе разошлись.

За работу я была благодарна втройне. Она отвлекала, голова была занята не прошлым, а будущим — новым днем и задачами, которые мне предстояло решить. Распределить время так, чтобы его хватило, чтобы не тянулись хвосты на завтрашний день — не всегда удавалось. И я засыпала, прокручивая в голове список задач, а не давние воспоминания.

Конечно, букет прислал Алекс. Кто же еще. Саша не знает и знать не может мой адрес. Он даже не может знать…

Он умер. Он признан умершим.

И все-таки это ведь не одно и то же?

Мать позвонила как всегда очень вовремя — я слышала из ванной, как надрывается телефон, но выбегать как ошпаренная не стала. Перезвонила, когда освободилась, как стоило ожидать — мать основательно меня помариновала.

— Почему трубку не берешь?

— Я была в ванной.

— Понятно, для матери времени нет никогда. Я договорилась с Лизаветой на вечер пятницы, и на субботу ничего не планируй. Ко мне приедет тетя Настя с сыном.

— Хорошо провести время.

— Не строй из себя дурочку! — не вытерпела мать. — Хороший парень.

Яхмыкнула. До того, как в моей жизни появился Алекс, разные «тети» с потомками шастали к матери регулярно. Иногда совпадало так, что я оказывалась дома у матери в неподходящее время.

— Хороший, как сын тети Моти, — съязвила я. — Только что освободился за примерное поведение.

— Тети Марины, — металлическим тоном поправила мать. — Ну освободился, и что? Его вообще ни за что посадили. Судья такая попалась.

— И судья, и следователь, и вообще все кругом, один он не виноватый. Мама, я понимаю, тебе очень хочется, чтобы я сменила фамилию. Я только не понимаю, почему я должна подбирать на свалке брачного рынка барахло. Я себя не на помойке нашла, так, к слову.

— Да… — мать набрала в грудь воздуха.

— И ни к какой гадалке я не поеду. Я найду, куда деньги потратить, и без нее.

— Вот! — моментально, как по щелчку пальцев, переключилась мать. — Ты взяла ипотеку. Зачем тебе одной двухкомнатная квартира?

— А во второй комнате теперь кот живет. — Никакого кота до сих пор не было, но это неважно. — Он мало ест, не храпит, не делает мне мозги. Может быть, я еще усыновлю ребенка.

— Алиса, ты совсем сошла с ума?

Мать перепугалась не на шутку. А мне это показалось хорошей идеей.

— Да, наверное. В общем, я пошла узнавать, что мне для этого нужно, пока.

Хорошая идея, чтобы не слышать мать еще пару недель.

Я не смогу никого усыновить, я не могу, я не имею на это право. У меня у самой детство в голове и черт знает что мерещится из букета. Прекрасно, что еще пара дней, и я смогу его выкинуть с чистой совестью.