Книга Любовница, страница 23 – Даниэль Брэйн

Букет завял уже к утру, и я вынесла его на помойку. Хорошо было бы точно так же выкинуть все, что мне мешает жить. Но для этого нужна особая магия.

На рабочем столе меня ждали пачки из типографии — свежие опросники, которые мы оставляли для посетителей. После я соберу их, создам таблицы и обработаю данные. Мы узнаем, о чем люди молчат. Самое важное они напишут на обороте, и я опять прочитаю чью-то историю и вспомню материну обиду: хочешь как лучше, получается как всегда.

В первый день моей работы к нам привезли избитую женщину. Муж, который только вернулся из тюрьмы, отыгрался на ней за заявление. Женщина обвинила нас в том, что шелтер заставил ее довести дело до суда, а мужа — до казенной койки.

Где-то в этом был смысл.

Правда, запару лет она не сделала ничего, чтобы начать жить иначе.

В приемной, куда я спустилась с опросниками, сидела девушка. Я улыбнулась ей, мельком отметив, что у меня уже появилась дежурная улыбка: умеренное сочувствие и готовность помочь. На самом деле — исключительно в рамках моих обязанностей.

Девушка подняла голову, и я замерла.

Дело не в том, что она избита. Под глазом синяк, бровь рассечена. Пухлые губы исколоты, но это явно вмешательство неумелого косметолога из подвала. В глазах тоска.

Мне показалось, что я смотрю в зеркало. Особенно сильно меня смутила краска на волосах — пятнами, я точно так же красилась когда-то раз в две недели, меняя цвет, пытаясь найти лицо, которое меня устроит в зеркале.

Как ни странно, я перестала это делать после того, как вернулась из отпуска одна. После того, как забрала заявление из загса, ведь никакой свадьбы состояться уже не могло.

Мне нужно было что-то сказать.

— Добрый день. Вас уже осмотрел доктор? Я принесла опросники, можете ознакомиться, — я подвинула к девушке пачку, скрепленную «крабиком». — Ручки вот.

Я выпрямилась, чувствуя, что девушка смотрит мне в спину. Поразительно некомфортное ощущение, кто знает, правдиво оно или нет. Но ведь оно никогда не подводило.

— А можно я поеду домой?

Я обернулась. Мне что-то говорили в первый день на инструктаже. Что именно?

— А кто вас сюда привез?

Здесь никого насильно не держат. Но здесь клиника и врачи, которые дают экспертные заключения.

— Полицейские.

Я с шумом глотнула воздух. Все тело сковало как будто спазмом, но и без этого я не могла растерянно оглядеться в поисках кого-то более сведущего, чем я. Моя неуверенность вредит шелтеру, вредит клинике — казалось бы, сколько условностей в таком месте. Но люди приходят сюда для того, чтобы каждый сотрудник вселял в них уверенность.

Не для того, чтобы кто-то так же потерянно трясся и бледнел.

Когда-нибудь я выучу скрипты, которые нам полагается знать как таблицу умножения. Когда-нибудь я даже перестану удивляться, что от людей, призванных помогать и спасать, требуется точное следование придуманному протоколу.

— Скажите, а они могут арестовать моего парня? — девушка смотрела с отчаянием, но я уже успела насмотреться на это. Страх остаться без истязателя отчего-то сильней, чем страхостаться без жизни.

Возможно, потому что истязания видятся только тем, кто смотрит со стороны? Со стороны здравого смысла.

— Все зависит от того, за что его задержали, — с облегчением выпалила я, вспомнив нужный ответ, что вкупе с моей ненатуральной улыбкой прозвучало пугающе. — Это будет решать полиция, а не мы.