Книга Я обязательно вернусь, страница 22 – Нора Ольвич

Катастрофически не хватало зеркала, решила пройти к озеру и глянуть в отражение.

Из воды на меня смотрел действительно подросток. Похожий на девчонку, милый и белокожий, и знаете дорогой читатель, совсем не красивый, похоже буду я гадким утёнком. Ну и ладно, зато умным и талантливым.

Рукой я нащупала шнурок на голове, что подвязала волосы, нужна шапка или что-то похожее на мужской головной убор. Завтра придётся опять провести весь день с иголкой в руках, а сегодня попытаемся поймать последние лучики солнца и слегка загореть.

Огляделась, ниже озера росли кусты с какими-то ягодами, когда подошла ближе, большая, серая птица с криком вылетела из куста, жутко испугав меня. Собирая ягодки, похожие на дикую малину увидала птичье гнездо, а в нем яйца. Крупные, три штуки серые в пятнышко, достать их было нелегко, кустарник колючий, но голод в этом случае лучший помощник. Отварить бы их. Что-то типа котелка я видела в домике, а как разжечь костёр совсем не знала. Ладно, разбила яйцо в плошку, разболтала…, и с сухариками спрятала в самое надёжное место.

Желудок благодарно заурчав, требовал добавки. Оставшиеся яйца оставила, утром не нужно будет беспокоиться о завтраке, а впереди новая ночь в горах. Подпёрла дверь посохом. Прилегла на свой топчан готовясь мысленно ко сну. А мысли, они роем леталии кружили, как дикие осы, жаля, не давая уснуть.

Перстень, что сняла я с раненного мужчины, так и висел у меня на шее сегодня. Печатка, с большим чистым изумрудом. Огранка, конечно, не сравнить с двадцать первым веком, но золота в нём много и изумруд стоит, вероятно, целое состояние. Днём вшила украшение в шов рубахи, в ту часть, что заправлялась в штаны, так вшила, что зубами не выдерешь.

Но как вспомнила, лёжа на скамье и уже собираясь заснуть, про перстень, поняла, что надо уходить, ищут меня. Паника вдруг заполнила сознание. Выжил тот мужик, он же ранен только был. Послал кого-то на мои поиски, это точно. Живучий гадом оказался. А скорее всего, просто, самым искусным воином из всех.

Собиралась в темноте, при лунном свете всё уложила в мешок падре, даже отрезанную косу. Старый плащ, что нашла в хижине, свернула и забрала, связав и повесив на плечо. Помыла плошки, бутыль с водой поставила в сумку. Всё прибрала и сложила в хижине, как было до моего вторжения в это святое место. Взяла палку-посох в руки, выскользнула в узкую щель двери, камни придвинула, как было, и ушла в ночь. Тревога и страх, а также интуиция гнали меня вперед. Многого ещё не сделала, а самое главное не прочитала документы аббата. На следующем перевале обязательно это сделаю.

Путешествие мое продолжалось уже как без малого две недели. В основном ночами я продвигалась по горному хребту. Когда было холодно, куталась в накидку, что забрала из хижины, забивалась в каменистые расщелины в горных породах, ища в них пристанище для очередного сна.

В непогоду, неторопливо, но шла, нагрузив на себя своё жалкое имущество. Всё ценное спрятала, повесив на шею в виде мешочка, что висел до пояса и был привязан к телу, вшила в боковые швы. Платье и сорочку перестирала, высушила, сложила и завернула в мужскую безрукавку. Глянув, как-то на свое отражение в небольшой лужице увидела паренька, в странной шапке, какая уж получилась, с обветренными губами и загоревшим лицом. Некрасивого такого, худенького с огромными серыми глазами, казалось, что расплавленное серебро в них плещется. В кого я такая? Ведь инфанта то наверняка была красавица, видать в папеньку.