Книга Енот-потаскун, страница 74 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

— Антон, все. Ты сказал, я сказала. Хватит.

Я подошел, уткнулся носом в ее шею под подобранными на затылок волосами. Сейчас нам обоим, пожалуй, лучше было побыть одним.

— Я поеду. Не обидишься?

— Нет, — она повернулась и обняла меня. — Точно хочешь завтра со мной пойти?

— Да. Заеду за тобой на работу. Утром на маршрутке поезжай.

— Почему? — удивилась Наташа.

— Да потому что будешь дерганная и нервная, не хватало еще снова в аварию попасть.

— Хорошо, — согласилась она.

По дороге домой я думал о… Валерии.

Я не соврал Наташе. Как только закончилась ломкаи прошел этот морок, стало ясно, что подобного больше не хочу. Никогда. Валерия была похожа на ядовитый болотный цветок. Красивый, манящий — и опасный. Ни капли чувств. На моем месте мог быть кто угодно — лишь бы доставлял удовольствие и подчинялся. Всего однажды промелькнуло в ней что-то живое. Когда сказала о своем муже, а потом курила на кухне, глядя в окно. И на секунду стало ее жаль.

Если б не она — понял бы я, чего хочу на самом деле?

Чтобы меня любили. И любить самому.

То есть в теории-то я и раньше это понимал. Но думал, что не горит. Хорошо бы, но если нет — ладно, когда-нибудь. А пока и так сойдет. На один раз, на неделю, на месяц. И вдруг стало ясно: хочу этого не потом, а сейчас. Чтобы было как у родителей. На всю жизнь. Что там отец сказал?

«Чего стоят твои чувства, не поймешь, пока не пройдешь испытание другой бабой».

Уж если он смог пройти испытание Валерией… После двадцати семи лет брака! Есть чему позавидовать.

Впрочем, я мог сказать ей спасибо еще и за то, что она так не вовремя… или вовремя? За то, что появилась и увидела нас с Наташей. Был ли это для нее удар по самолюбию? Или просто насмешливое: «Так вот о ком ты думал, когда был со мной?» Так или иначе, Наташа догадалась. И получился этот разговор. Тяжелый, неприятный — но нужный. Как прививка. Потому что неизвестно, что еще может всплыть. Хотел бы я, чтобы не было этого самого «до тебя». Но теперь с этим уже ничего не поделаешь.

Остаток вечера я потратил на то, чтобы свести все свое досье воедино. Скомпоновал все, что мне рассказали и прислали, распечатал, сложил в файл. Информации набралось на несколько листов. И, вроде бы, ничего такого эдакого, большая часть вообще из свободного доступа в сети, но… У персональных данных есть такая любопытная особенность. Сам по себе номер банковской карты, домашний адрес или ИНН, попавшие в чужие руки, мало чем опасны. Но когда у другого человека оказывается вся подробная информация о тебе и твоих близких, появляется ощущение, что ты полностью в его власти. Даже если он ее никак не использует. Матросы на зебрах — психическая атака.

В принципе, задействовав кое-какие связи, я мог осложнить Наташиному мужу жизнь капитально. Пожалел бы, что вообще ее когда-то встретил. Или даже что родился на свет. Но тут трудно было предугадать,чем такое может обернуться. Поэтому я исходил из того, что подобные мудаки обычно трусливы, как овцы. Если имеют дело не с женщиной, конечно. Моей страшилки, по идее, хватало, чтобы он постарался забыть, были ли они вообще с Наташей женаты. Но если у него все проходило под тегом «слабоумие и отвага», тогда уж я мог пойти и со старших козырей.

Конечно, оптимальным вариантом было бы, если б он на суд не пришел. Их с Наташей благополучно развели бы, а файлик свой я закинул бы ему в почтовый ящик. Но я почти не сомневался, что он все-таки заявится. Хотя бы уже только для того, чтобы потрепать ей нервы.