Книга Енот-потаскун, страница 77 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Вот так, да, всего через несколько дней. Впрочем, знакомы-то мы уже почти три месяца. И все это время я не могла выкинуть его из головы, как ни пыталась.

Просто он был… мой. Ни больше, ни меньше. Ни с кем никогда я не чувствовала себя так легко. Обычно тяжело сходилась с новыми людьми, не знала, как и что сказать, как повернуться, какую рожу состроить. Всегда боялась, что они смотрят на меня и думают: боже, какая дура. А с ним — словно познакомились уже давным-давно и вдруг встретились снова. И я не боялась выглядеть глупой или смешной.

Секс… Казалось, за девять лет чего только не было. А оказалось, что как будто ничего и не было. Конечно, трое мужчин в анамнезе не такой уж богатый опыт, но все же можно понять разницу. Очень простую. Когда мужчина заботится о твоем удовольствии больше, чем о своем, тебе об этом — о своем — можно уже не думать. Зато можно подумать о его удовольствии.Ясное дело, трудно отдавать, ничего или почти ничего не получая взамен.

Я вспомнила Ольгины слова про собак и падаль. Умела она это — сравнить ярко и метко. И вопрос теперь стоял в том, какая именно собака Антон и что я для него: косточка, которую он будет грызть всю жизнь, или вырезка в миске, которую запросто променяет на дохлую лягушку в придорожной канаве. Кем были для него все его женщины? Игрушками на время — или же просто ни одна из них не оказалась той, которая по-настоящему нужна? Я надеялась на второе, но мы были слишком мало знакомы, чтобы знать наверняка. И даже если так — нужна ли ему именно я?

А еще я прекрасно отдавала себе отчет: как бы ни подходили мы друг другу, как бы ни было между нами все идеально, эта тема навсегда останется нашим подводным камнем.

Антон был прав. Если б я поехала на машине, ничем хорошим это не кончилось бы. Ощущения после бессонной ночи и всех этих переживаний были как во время вялой панической атаки. Ладно хоть никаких тонких манипуляций с утра не потребовалось, обычная рутина.

Когда он за мной приехал и зашел в клинику, сначала на секунду шевельнулась досада: ну вот, теперь мне все кости обглодают, как пираньи. И сразу же: ну и пусть. Вот когда Федор за мной приходил и обо мне сплетничали, было действительно неловко. А сейчас — да на здоровье.

— Я с тобой, конечно, не пойду, — сказал Антон, когда мы сидели в коридоре перед «залом заседаний», а на самом деле — крохотной комнаткой с парой деревянных скамеек. — Здесь подожду. Будем надеяться, что не придет, и на этом все благополучно закончится.

Не успел он договорить, как в конце коридора показался Сашка. Антон крепко сжал мою руку.

— Справку не забыла?

— Нет.

Я даже пожалела, что синяк на скуле замазала и запудрила, чтобы не сверкать на работе. Был бы еще один аргумент, к справке.

Подойдя ближе, Сашка посмотрел на нас с наглой усмешкой — зная, что здесь ему ничего не грозит. Я почувствовала, как напрягся Антон. Как пес, у которого шерсть на хребте дыбится жесткой щеткой. К счастью, в этот момент нас с Сашкой позвали в зал.

Антон как в воду смотрел. Справку об уважительных причинах своей неявки Сашка не принес, но все равно попросил срок для примирения. Я задохнулась от злости и уже полезла в сумку, но судья посмотрела на него, насмешливооттопырив губу.

— Гражданин ответчик, если б вы явились сразу, я бы вам срок дала. А так у вас была возможность помириться и без срока.