Книга Енот-потаскун, страница 76 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

— Поскольку «может, да» для тебя не типично, это и настораживает. Ты говорил, она, вроде, ветеринар? Ну, что-то запало такое, что хозяйка енота — ветеринар. Маме это понравится. Ветеринар нам пригодится. Для котов.

— Па!

— Все, молчу, молчу, — он пошел к выходу, но на пороге остановился. — А она ничего так, миленькая. И подержаться есть за что.

— Па!!!

С коротким смешком он исчез. А я снова взялся за днище Мица, тихо рыча от досады.

Нормальное кино. Теперь мать с меня не слезет. Ну как же, отец видел мою девушку, а она нет. Оно вам надо вообще? Ну… надо, наверно. Если подумать, то и мне надо — чтобыона им понравилась. Если все это будет всерьез, конечно.

Да ладно притворяться. Для меня уже все всерьез. По крайней мере, я хочу, чтобы так было.

Закончив, я перехватил в буфете какой-то пирожок и поехал к Наташе в клинику. Наверно, надо было подождать в машине, но любопытно стало посмотреть, где она работает. И только войдя внутрь, я сообразил, что и на меня тоже посмотрят. И оценят. И не факт, что Наташа этого хотела бы.

Я развернулся, чтобы уйти, но было поздно: по коридору навстречу шла Ольга.

— Привет, — удивилась она. — Какими судьбами? За Наташкой приехал?

Девушка за стойкой администратора привстала, глядя в нашу сторону. И женщина в голубой хирургической пижаме, стоявшая рядом с ней, тоже обернулась.

Ну что делать, всерьез так всерьез, нефиг тогда партизанить.

— Да, — кивнул я. — Поеду с ней вместе.

— Молодец, правильно, — одобрила Ольга. — Сейчас я ей скажу, что ты здесь.

Но сказать она ничего не успела: Наташа сама вылетела из кабинета. Синяя пижама, шапочка с птичками. Звериный доктор. Подскочила, поцеловала — капельку демонстративно, ну да ладно, пусть.

— Привет! Подожди минутку, я переоденусь только.

— Давай, я в машине буду.

Она убежала, а я, уходя, заметил краем глаза, как зашептались администратор и врачиха в голубом. Ну вот, теперь всей клинике до вечера будет чем языки занять.

Ньюсмейкер, такую-то мать!

Уснула я, наверно, часа в четыре, а в шесть уже проснулась. С Тошкой на животе. Обычно я на ночь закрывала дверь, чтобы он не лазал по дивану. После него все постельное белье было в шерсти, то еще удовольствие. Но, провертевшись полночи без сна, выпустила его из клетки и бросила в ноги покрывало. Он тут же прискакал, свернулся калачиком, и я все-таки задремала, упершись пятками в теплый бок.

Мысли, мысли…

Все в такую кучу. Мамина война за Сонину комнату. Недовольство Кати, владелицы клиники, что я в последнее время вечно то меняюсь, то не выхожу, то ухожу раньше. Развод и Сашкины фокусы. Совершенно чумовая неделя с Антоном — неужели всего неделя? Не может быть! Нет, даже и недели еще не набежало. Каждый день — как месяц.

И да, наш последний разговор, конечно. В первую очередь.

Это было так неприятно и тяжело. Но… хорошо, что он об этом заговорил. Лучше расставить все точки над i, чем прятать голову в песок по-страусиному.

Когда мы вернулись в воскресенье и я разговаривала с Ольгой, насчет пятерых детей и лабрадора, — это была шутка, конечно. Давнишняя, еще с младших курсов академии. Мол, увидишь в метро симпатичного парня и даже за самый короткий перегон между «Пушкинской» и «Техноложкой» успеешь нафантазировать свадьбу, пятерых детей и лабрадора. Но что там себя обманывать. Я хотела думать о будущем — с Антоном. И боялась думать.