Книга Красавица и свекровище, страница 71 – Евгения Серпента

Вот так чего только не узнаешь. И снова ни капли удивления. Зато отвращения вагон.

— Кит, ты хорошо понимаешь, во что пытаешься ввязаться? — спросила осторожно. — Нет, я не отговариваю. Твоя жизнь, тебе решать. Дед справился, я справилась, ты тоже справишься. С ребенком. Поможем. Не в этом дело. Но отобрать грудничка у мамаши? Это капец какая задачка.

— Он ей не нужен, — набычился Кит.

— Не сомневаюсь. Но и тебе она его просто так не отдаст, Вангой буду. Поэтому готовься. Время еще есть.

Да, офигенный подарочек детка преподнесла на свадьбу, ничего не скажешь!

Ксения Валентиновна

— Немного повышено, — сказала Инга, складывая тонометр. — Сто тридцать пять на девяносто. Таблетки пьешь?

— Пью, Ин, — ответила я умирающим голосом. — Куда деваться, приходится.

Она заявилась не сразу, часа через полтора. Показала характер. Мол, чтобы ты не думала, будто по первому зеленому свистку прибегу. С непрошибаемой физиономией разложила свой допотопный прибор, вдела в уши фонендоскоп, нащупала пульс на сгибе.

— Гробишь сама себя, Ксюша. Злишься на весь свет. Все тебе не так. Никто тебе угодить не может. А потом удивляешься, что давление.

Ого! Ничего себе! Ну, что еще скажешь, подруженька? Забыла, сколько я для тебя всего сделала за полвека? Сколько денег дала в долг без отдачи, сколько шмоток подарила и всякого прочего? Сколько твоих стонов по поводу тоски-одиночества выслушала? А теперь вот кусаешь за руку?

Ну-ну, продолжай. Послушаю. Мне не привыкать к неблагодарности. Если уж родной сын не ценит, так чего ждать от чужого человека, который столько лет притворялся близким?

Но Инга молчала. Смотрела куда-то в сторону. Хотя видно было, что предпочла бы уйти. Я уже хотела сказать, что не держу, не стоит мучиться, но тут затрезвонил телефон.

Люся? До этого она не звонила, только писала. По правде, эта девчонка мне уже начала действовать на нервы. Ну да, можно дружить против кого-то, но не надо делать это так навязчиво.

— Ксения Валентиновна, можно я вам поплакаюсь? — заныла она в трубку. Так и сказала — «поплакаюсь», аж челюсти свело. — Вы одна меня понимаете.

— Что случилось, Люсенька? — спросила я самым сахарным тоном, хотя больше всего хотелось послать нецензурно.

— Меня в больницу положили. В Первый роддом на Васильевском. На сохранение. На скорой забрали.

— Бедная ты моя девочка. — Мне нисколько было ее не жаль, и я подозревала, что она сама себя накрутила, но показывать этого не стоило. — Что врачи говорят?

— Что матка в тонусе, надо лежать под наблюдением. Капельницу поставили. Тут так противно. Три человека в палате. Просила платную отдельную, сказали, что нет свободных. Как только освободится, переведут. Душно, жарко, мухи.

— Ну потерпи, деточка, потери. Это же ради малыша. Я тоже с Димой на сохранении лежала. Все будет хорошо.

— Ой, нет! — Она начала всхлипывать. —Никита… Он со мной хочет развести-и-ись!

И почему я не удивлена? Да он на тебе только по залету и женился, овца малолетняя. А ты думала, по любви? Наверно, достала, сказал тебе про развод, ты психанула, вот и лежишь теперь.

— Ну тише, тише, не надо. Тебе нельзя нервничать. Ничего он не хочет. Все ссорятся, все глупости говорят.

— Не-е-ет, хочет. А я не хочу.

— Ну раз не хочешь, значит, и не будет никакого развода. Во всяком случае, пока ребенку не исполнится год, это точно. А за это время еще сто раз поссоритесь и помиритесь. Привыкать друг к другу всегда сложно.