Книга Абсолютная высота, страница 40 – Александра Полякова

Она осталась. Первые дни были райскими. Она спала по двенадцать часов подряд, просыпалась только чтобы поесть того, что заказывала через службу доставки, активируемую с того же планшета. Она могла целыми днями сидеть у окна, глядя на озеро и горы на горизонте, и чувствовать лишь смутный, приглушённый гул мегаполиса где-то в глубине, словно шум моря в раковине. Её нервная система начала медленно заживать. Таблетки ей почти не требовались.

А потом он появился.

Не предупредив. Дверь лифта открылась, и он вошёл, как хозяин, которым он и был. Это был уже не тот человек с ледника. Это был Леон Брандт, отглаженный, безупречный, в тёмно-сером костюме, но что-то в нём изменилось безвозвратно. Его движения были по-прежнему экономны, но в них исчезла та машинальная, надменная плавность. Была настороженность. Как у зверя, вышедшего из спячки и не узнающего собственного леса.

Аня стояла посередине гостиной, в простых тренировочных штанах и футболке, босиком. Она не ожидала его. И её первый инстинкт был не испуг, не гнев, а… волна такого интенсивного, сложного коктейля ощущений, что она едва устояла на ногах.

Он излучал. Не пустоту. А её противоположность. Напряжённое, сконцентрированное, почти болезненное внимание. Тревогу, которую он пытался подавить, но которая пробивалась, как дрожь в руках. Сдержанную, но жгучую радость от того, что видит её здесь, в его пространстве, живую. И под всем этим – глубокий, всепроникающий страх. Страх сделать что-то не так. Страх напугать её. Страх того, что он сам сейчас чувствовал.

– Аня, – сказал он, и его голос был тем же бархатным инструментом, но в нём появились новые обертоны. Лёгкая хрипота. Неуверенность. – Я… не должен был приходить без предупреждения. Я уйду.

– Не надо, – выдохнула она, всё ещё борясь с потоком его эмоций. Это было невыносимо интенсивно, но и… захватывающе. После недели сенсорной депривации это был как глоток чистого, крепкого спирта – обжигало, но разжигало огонь внутри. – Ты… как ты?

Он сделал несколько осторожных шагов внутрь, но не приближаясь. – Живой. Благодаря тебе. Врачи сказали, что мы оба отделались чудом. – Он помолчал, его взгляд скользнул по её лицу, по её босым ногам. – А ты? Здесь… это место тебе помогает?

– Да, – честно призналась она. – Тишина. Она… лечит.

На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение, и этот всплеск ударил по Ане тёплой волной, заставив её вздрогнуть. Он заметил это. Его брови чуть сдвинулись.

– Тебе больно. От меня. Сейчас.

– Не «больно», – поправила она, обхватывая себя за плечи. – Это просто… очень сильно. Ты не… не блокируешь, не глушишь эмоции, как делал это раньше.

– Я не могу, – признался он тихо. Он отвернулся, подошёл к окну, глядя на город, но Аня чувствовала, что его внимание полностью на ней. – На леднике… что-то сломалось. Или, наоборот, включилось. Те пустые места… они заполнились. Шумом. Твоим шумом. Теперь, когда я рядом с тобой, я чувствую… эхо. Эхо того, что чувствую сам. Это странно. И неконтролируемо.

Он повернулся к ней, и в его глазах была та самая «шумная» паника, которую она видела у вертолёта. – Я не хочу причинять тебе боль, Аня. Я пришёл только чтобы убедиться, что ты в порядке. И чтобы сказать… что всё, что у меня есть, к твоим услугам. Этот дом. Любое лечение. Всё.