Книга В постели сводного брата, страница 48 – Саша Найт

Красная лампочка так и мигает в голове, а голос разума истошно верещит: «Не подпускай его к себе, он опасен». Марк и раньше-то особой скованностью не отличался, а теперь выглядит ещё более самодовольным и раскрепощённым. Волосы небрежно растрёпаны, кожанки на нём сейчас нет, а под белой футболкой слишком явно читаются мышцы, он сглатывает жадно, заставляя меня задержать взгляд на его красивом кадыке и выступающей пульсирующей венке сбоку.

Это даже смешно – что делает со мной близость парня, которого я на дух не переношу. И вдруг, хочется позволить себе большего. Например, провести пальцами по верхней губе, где виднеется крошечный шрамик, который едва можно разглядеть даже при свете дня. Или уткнуться носом в шею, вдохнуть его аромат. Дыхание всё ещё не восстанавливается и сдвинуться с места не получается. Могу только следить, как Коршунов наклоняется ещё ближе.

Его губы, слегка влажные, чуть-чуть приоткрываются. Ближе. И Коршунов придвигает лицо, почти не оставляя пространства между нами, останавливаясь на последних паре миллиметрах от того, чтобы губы коснулись губ. Замираю в ожидании.

А затем горячий шёпот обжигает щёку:

– Может, к чёрту их всех? Хочешь, свалим отсюда? – спрашивает сводный.

– К чёрту, – тут же соглашаюсь я, как будто под гипнозом.

Машина срывается с места, не на шутку пугая толпу, пытающуюся обступить нас. Сын Нины за рулём выглядит так уверенно и на удивление гармонично. Его ногинебрежно раздвинуты, ткань чёрных джинсов сильно натянута, а руль Коршунов держит одной рукой. Выпендрёжник! Я же молча рассматриваю его красивые длинные пальцы и проглядывающие бороздки вен на тыльной стороне ладони.

Дождь льёт всё сильнее. Смотрю на капли, стучащие по лобовому стеклу, и понемногу прихожу в себя. Что это со мной? Неужели правда хотела, чтобы он поцеловал меня? Тупица! Чувствую себя так, как будто изменила Толе. И неважно, что ничего не было. Пусть постыдные мысли и крутились в голове всего ничего, но это ужасно!

Одёргиваю себя, вспоминая о плане. Уставляюсь на работающие дворники и спрашиваю:

– Зачем тебе всё это?

– Зачем мне что? – уточняет сводный.

– Да всё. Зачем шантажируешь, провоцируешь, лезешь в мою жизнь, просишь пойти с тобой? Ты пугаешь меня! Не знаю, чего ожидать!

Зачем смотришь так пристально? Зачем прикасаешься? Зачем пытаешься сделать так, чтобы я привыкла к тебе, думала, хотела поверить, что в тебе есть что-то нормальное?

Марк сверлит мой профиль задумчивым взглядом.

– Может, хочу подружиться с тобой, Воробушек?

Это не ответ! Так не заводят друзей, чёрт его дери! Хочется схватить Коршунова за ворот футболки и потребовать нормальных объяснений. Мне нужен ответ, потому что я уже ничего не понимаю. Что за игру ты ведёшь? Какое место в твоём плане занимаю я? Почему ведёшь себя так, как будто я тебе не чужая?

Столько бесконечных «почему» и «зачем».

Приказываю себе успокоиться. Может быть, я всё придумала и додумала лишнего? А сводный просто развлекается от скуки, издеваясь надо мной? Как-никак, людям свойственно придавать значение бессмысленным вещам и искать в них скрытый смысл, когда на самом деле всё гораздо проще.

– В иной раз, люди бывают одиноки, Романова, – совершенно несвойственным для него, спокойным и тихим тоном отвечает Коршунов. – И иногда, когда находят своё лекарство от одиночества, хватаются за него, не желая отпускать.