Книга Чужой муж, чужая жена, страница 40 – Саша Найт

— Мой, — облизываю губы и тихо выдыхаю, а он входит глубже и вздрагивает от моих слов.

Ягодицы уже ноют от болезненной хватки, но внутри всё пульсирует, сжимая твёрдый и так идеальноподходящий мне член.

— Моя, — его горячее дыхание обжигает кожу, доводя до исступления.

Оглаживаю лицо мужчины, и щетина колется под подушечками пальцев. Колется, как и моя к нему любовь в сердце. Моя любовь к нему — это ад и рай, блаженство и мука, спасение и погибель. Это жизнь и смерть в одном флаконе. И предоставь мне выбор, любить его или умереть, не знаю, что я предпочту. Потому что я и так погибаю от недостатка этой любви.

Чувствую, что он уже близко.

— Собираешься предохраняться?

— С тобой нет.

— Ты же не хочешь детей! — выкрикиваю я. Хочется казаться возмущённой, но выходит почти стон.

— С женой не хочу. А с тобой… С тобой я не против, — хрипло произносит Жуковский.

— Антон, ты с ума сошёл! Радуйся, что я на таблетках!

— Просто помолчи, Ксю. Не порть момент.

И чтобы я точно перестала болтать, он вклинивает ладонь между нашими телами, зажимает между пальцами клитор и приказывает:

— Кончай.

И время снова замирает. Выбивает воздух из лёгких. Разряд бьёт по телу, окатывая волной снизу-вверх. Крупная дрожь бьёт так, как будто случилось короткое замыкание. Я уже не помню ничего и никого, даже себя. Чувствую только взрыв сильнейшей эйфории. Спину выгибает, а в глазах взрываются звёзды. Всё тело превратилось в сплошную эрогенную зону. Кричу, срывая связки, судорожно пытаясь глотать воздух, когда чувствую, как мужчина приходит к финалу одновременно со мной.

А потом всё резко стихает. Откидываюсь на поверхность стола, делаю глубокий вздох и время снова начинает отсчёт.

Потом совместный душ, где я могу вдоволь насладиться идеальным телом Антона, намыливая его гелем для душа. Поцелуи до распухших губ. И мои сумасшедше блестящие глаза в отражении в зеркале. Такие, как только с ним бывают.

И вот, спустя час, может, больше, он курит возле окна, обернувшись одним полотенцем. Даже не потрудился халат надеть. А я рядом сижу, в кресле и просто наслаждаюсь мгновением душевного спокойствия. Я устала, но эта усталость очень приятна.

Жуковский с удовольствием затягивается. Красный огонёк на кончике сигареты периодически вспыхивает и приближается к пальцам. Я не понимаю этой привычки Антона, но мне почему-то нравится. Морозный воздух, аромат хвойного леса и табачный дым, ударяет в голову, опьяняя разум. Теперь для меня так пахнетсвобода.

— Ты помнишь пшеничное поле? — тихо интересуется неродной брат.

— Конечно. Как я могла забыть?

Девять лет назад.

Мне восемнадцать, ему двадцать два. Самое время, чтобы быть влюблёнными. Мы сбежали от семьи и родственников, с которыми отдыхали с палатками. Сбежали прямо к пшеничному полю, которое простиралось на километры вперёд и не было ему ни конца, ни края. Летнее солнце только всходило, но уже красиво освещало золотые колоски, колыхавшиеся под слабым дуновением тёплого ветерка.

Антон счастливо улыбался, беря меня за руки. Потянул за собой, и мы опустились на влажную землю. Колосья пшеницы скрыли нас от всего мира. Росинка капнула прямо мне на лицо, а Жуковский тут же поцеловал это место. И сразу же осыпал поцелуями мои губы, нос, глаза.

Уже тогда знала, что он самое прекрасное, что когда-либо случится со мной.