Книга Твои валентинки, страница 21 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

– Торт шикарный! И надпись совсем не кривая! – объявляет Ульяна, распахнув дверь в комнату, и замирает на пороге. – Эля, что случилось? Ты плачешь?

– Нет, – отмахиваюсь я, захлопывая крышку ноутбука. – Глаза от экрана болят, вот и все.

– Ты совсем за дуру меня держишь? Что-то происходит, я чувствую. Прости, но если ты сейчас не расскажешь, что скрываешь за весенними грустинками и мечтами о любви, которые вообще на тебя не похожи, мне придется обратиться к верховной ведьме! – сестра говорит о маме и, судя по тону, едва ли пытается шуточно припугнуть.

Силы утекают сквозь расслабленные кисти рук, признание колючим комом поднимается по горлу.

– Я переспала с Артуром, – сознаюсь сокрушенно.

Ульяна недоуменно хлопает ресницами, медленно закрывает дверь и смотрит на меня, как на умалишенную, что, впрочем, не так уж и далеко от истины. Я даже не удивлюсь, если она сейчас свяжет меня и передаст в крепкие руки санитаров психоневрологического диспансера.

– Прости… что ты сделала?

– Уль, я не смогу произнести это еще раз. Не заставляй меня повторять.

– Ладно, – сестра подходит к кровати и садится рядом, а мне неистово хочется упасть ей на колени и зарыдать, но я не могу и пальцем пошевелить, обездвиженная испепеляющим трио: вины, стыда и паники. – Когда?

– В воскресенье.

– После новоселья?

– Во время. – Ульяна молчит нагнетающе долго, и я нерешительно поднимаю взгляд. – Прости.

– За что ты извиняешься? С ума сошла? – хмурится она.

– Думаю, так и есть. Принесешь мне смирительную рубашку?

– Но как вообще?.. Как это возможно? – сбивчиво бормочет Ульяна. – Вас не было всего ничего.

– Этого хватило, – хнычу я и все-таки заваливаюсь вперед.

Сестра ловит мою голову, укладывает на свои бедра и принимается ласково гладить по волосам, утешая и успокаивая.

– Тише, милая. Тише…

– Я не знаю, Уль. Не знаю, что с этим делать, не могу перестать думать о том вечере.

– А Артур что?

– А что он? Как всегда издевается. Поставил условие, что если я не пересплю с ним еще раз, то все узнают, что мы… мы уже… Это какой-то кошмар! Самый жуткий из всех!

– Я скажу Косте, – могильным тоном произносит Ульяна, – он поговорит с…

– Нет! Нет, пожалуйста! Это только все усложнит!

– Тогда сама разберусь с Молоковым. Возьму папин сучкорез и выдвину ему встречное условие. У него как там, в диаметре, не больше трех сантиметров? Если больше, то лучше, конечно, сразу тесак прихватить.

– Уля! – измученно взвизгиваю я. – Давай обойдемся без расчлененки. Если я отправлюсь в психушку, а ты в тюрьму, родители не переживут.

– Это будет зависеть от твоего ответа на следующий вопрос, – предельно серьезно говорит она. – Он тебя вынудил, как-то заставил?

– Что? Нет! Все было… – прикрываю глаза, сердце грохочет так сильно, что дрожат кости, – было обоюдно.

– То есть ты?..

– Да. Я тоже этого хотела.

– Ого, – обескураженно вздыхает Ульяна. – Костик, конечно, называет вас супружеской парой, но я и не думала, что он настолько близок к истине.

– Не смешно.

– Я и не шучу.

Молчим несколько минут. Я все пытаюсь смириться со своей глупостью, Ульяна, думаю, занята примерно тем же.

– Эль, – зовет она, понизив голос до шепота, – и как тебе Молоков?

– Потрясающе, – еще одно позорное признание слетает с моих губ.

– Правда?

– Угу. С Мишей такого ни разу не было.