Онлайн книга «Лепестки Белладонны»
|
– Тристан, Тристан… – звала, но друг не слышал. – Помогите! – закричала, и рыдания вылетели из горла, словно прорвало дамбу. Голос охрип от слез. – Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите! На шум сбежались дети, воспитатели, учителя. Не было только трех подростков, виновных в произошедшем. Маленькие воспитанники закричали, дети постарше с интересом вытянули головы, а взрослые бросились к Мире и Тристану, оцепив их от зевак плотным кольцом. – Что случилось? – Кто-то тряс ее за плечи. – Эльмира, что произошло с Тристаном?! – Мерзкая девчонка. Говорила же, от нее только проблемы, – прорычала сквозь зубы фрау Ланге. А Мира смотрела на руки: алые пятна впитались в трещинки на пальцах. Кровь лучшего друга. Кровь Тристана Кассиля. Кровь человека, который пострадал из-за Эльмиры. Кассиль. – Я сказала: оставьте его в покое! Вы, гребаные ублюдки! От крика Эльмиры хулиганы вздрогнули, замешкались, застыли в изумлении. Секунды хватило, чтобы Ханс получил фору. Он вскочил и принялся бить: метко, яростно. Двое хулиганов отлетели в сугробы, а Горг, которого Ханс держал за шкирку, пугливо прятал лицо в ладонях. – Да пошла ты! – визгливокрикнул Горг, с трудом вырвавшись из хватки Ханса. – Ребята, бежим! Вы, суки, не попадайтесь нам на глаза! Парк погрузился в тишину. Мира услышала, как с губ Ханса сорвался сдавленный выдох облегчения. Биттнер опустился на землю и сплюнул, держась одной рукой за бок, а второй за мокрый асфальт. Преодолев ступор, Мира помогла ему добраться до скамьи, на которую тот сразу рухнул. Эльмиру бил озноб, и она боялась смотреть спасителю в глаза, ощущая смесь из противоречивых чувств: беспомощность, благодарность, стыд. – В-в-в… в больницу. – Из-за рыданий она глубоко дышала и не могла внятно говорить. – Надо… вызвать… «С-с-скорую»… – Руки, испачканные в крови, плохо слушались. Мира пыталась разблокировать экран, но в темноте телефон не узнавал ее зареванное лицо, а пальцы, мокрые, липкие, тщетно скользили по экрану. – Черт побери… пожалуйста… Она не могла потерять Ханса. Сильно его били? Много крови? Что-то сломано? Не помнила. Боялась на него взглянуть. Опустилась рядом и вслушивалась в его рваное дыхание. Дышит… Дышит! Мира зарыдала сильнее, когда Ханс накрыл ладонью ее пальцы. – Тише. – Его голос. Твердый. Спокойный. – Цветочек, я в порядке. – Она не реагировала, качала головой, всхлипывала. – Мира. – Он вырвал из ее рук телефон, убрал куда-то – она не могла сейчас посмотреть, предпочитая вглядываться в темноту – и накрыл ладонями ее руки. – У меня всего-то пара ссадин, – наклонился. Шептал ей в волосы. Его губы коснулись ее виска. – Пойдем домой, ладно? – Домой? – Она ничего не понимала. Но его хрипловатый английский действовал подобно обезболивающему – в груди перестало щемить, легкие позволили сделать глубокий вдох. Истерика отступила. – Да, Цветочек, домой. Я живу в паре кварталов отсюда. Пойдем. Она не успела возразить, когда Ханс, выпустив сквозь стиснутые зубы воздух, поднялся со скамьи. Мира вскочила следом, придерживая его за торс. Они шли вдоль слабо освещенной улицы. Хрустел снег, вдали шумела автострада. Слезы на щеках замерзли и щипали, но Эльмира терпела из-за солидарности с Хансом. Она рискнула на него посмотреть: профиль казался острее из-за синяков – через пару часов лицо опухнет, – кровь на щеке высохла, напоминала темную краску, а нижняя губа разбита. Хотелось верить, что он сказал правду и раны пустяковые, но от воспоминаний, как Ханса били, Мируподташнивало. |