Книга Притворись моей невестой, бывшая!, страница 20 – Саяна Горская

– Пошутил, – заканчивает за него Марк. – Естественно. Но в следующий раз, когда решишь шутить, будь добр, напомни самому себе, кто ведёт переговоры по вашему проекту и от чьего решения в ближайшие месяцы зависит, будут у тебя новые контракты или ты и дальше будешь свои презентации в стол шлёпать.

Желваки ходят на лице этого забияки. Остальные делают вид, что их это не касается, и одновременно чуть отодвигаются.

– Ладно, не заводись, Сафин. Мир?

– Блистай остроумием подальше от меня и моей невесты.

Он говорит спокойно, не повышая голос, но воздух вокруг как будто становится плотнее. Мужчина отворачивается первым. Компания расползается,делая вид, что ничего не случилось.

Отходим в сторону, и я безуспешно пытаюсь вспомнить, как дышать.

– Светлячок, всё нормально?

Ничего, нахрен, не нормально!

Я бы с удовольствием разревелась в его дорогой костюм, но это почему-то кажется куда более унизительным, чем всё, что было до этого.

– Да. Просто… жарко стало.

Марк смотрит недоверчиво.

– Свет…

– Мне нужно в туалет. На минуту.

Марк сжимает мою руку, но всё же отпускает и провожает меня задумчивым взглядом.

Разворачиваюсь и почти бегу к коридору.

Туалет выглядит так же пафосно, как и всё остальное: большие зеркала, мягкий свет, мрамор, аромат какого-то дорогого мыла. Влетаю в кабинку, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Прижимаю холодные ладони к горящим щекам.

Зачем вообще сюда пришла? Почему решила, что могу быть частью этого праздника жизни?

Глаза предательски наливаются слезами. Я обычно не такая плаксивая, а тут…

Дверь туалета хлопает, и в комнату, судя по стуку тонких шпилек, входят две женщины.

– Нет, ты видела, что Сафин выдал?

– Ты про что?

– Да про невесту. Притащить этона вечер, – в голосе столько искреннего возмущения, что остатки моей самооценки крошатся и превращаются в пыль.

– Я вообще прикола не поняла. В мире дефицит красивых женщин? С его-то возможностями…

– Я, честно, подумала сначала, что это шутка, – смеётся первая. – Типа флешмоб «приведи с собой кого-нибудь из народа».

Они мерзенько хихикают.

– Ну не знаю, может, ему так интересно, – философствует вторая. – Знаешь, как некоторые заводят толстых котов, только Сафин завёл себе толстую невесту.

– Да уж, чтобы этот дирижабль за стол усадить, потребуются дополнительные стулья.

Тишина.

– Лиз, а что такое дирижабль?

– Да забей. Дай блеск.

Слёзы крупными каплями сползают по щекам, а я прикрываю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть вслух. Ненавижу себя за то, что эти слова попадают прямо в самое больное. Ненавижу чувствовать себя такой ранимой и уязвимой.

Вода шумит. Щёлкают колпачки помад. Стук каблучков удаляется. Дверь хлопает.

Делаю глубокий вдох. Не удерживаю рыдания в себе и реву некрасиво, подвывая и хлюпая носом. И совсем некстати из соседней кабинки кто-то выходит…

– Эй, ты там живая? – Раздаётся женский, чуть раздражённый голос.

Сглатываю.

– Да. Всё хорошо.

– Это они про тебя сейчас? – Без обиняков спрашивает незнакомка.

Закрываю глаза, прижимаю ладонь к животу, чтобы подавить некстати появившуюся тошноту.

– Да.

– Открой, – спокойно просит девушка. – Пожалуйста.

Наспех вытираю туалетной бумагой слёзы со щёк и проворачиваю щеколду. На меня смотрит женщина лет тридцати. Высокая, стройная, в идеальном бежевом платье. Волосы собраны в хвост, а тонкие стрелки на веках подчёркивают лисий разрез глаз. Типичная представительница местного пантеона богинь.