Книга Неприкаянные, страница 72 – Эйлин Фарли

Мифология.

Школьная, примитивная. Слухи. Может, и не зря про нее трепались? Недоступная. Возлюбленная властных. Темная колдунья с тайными знаниями. Франк обожала слушать про древнегреческих богов. Про знаки и магические символы. Она жила в каком-то другом измерении. Точнее, во многих мирах. Франк задавала странные вопросы. Абсолютно несвязные. Я не понимал ее. И поэтому иногда раздражался. Тайное соперничество. Мои прикладные знания — против её чародейства и ветряных порывов. Келли понимал ее куда лучше.

Исключительность.

С детства ее ощущал. Осознавал, что умнее, сильнее духом, чем большинство. Мой мир был прост и понятен. Есть цель, есть средства для ее достижения. Тернистый путь. Никаких «но» и «если». Это особое умение Франк заглянуть в самое нутро. Она не хвалила, не давала дипломов или кубков. Франк умела подсвечивать. Или испепелять! Блуждая с ведьминской черной свечой, она заглядывала в глаза, околдовывала, а затем подносила пламя к груди. Смотрела, что там скрыто. Я гордился, что ее магия на меня почти не действовала. Злился, что какой-то волевой человек в состоянии постичь ее и завладеть.

Вопрос.

Один из многих на той прогулке. Она поинтересовалась, взял бы я ее с собой путешествовать по миру. Ответил в свойственной манере, мол, нет, ни за что. То была игра, начавшаяся в первый день знакомства. Франк колко шутила, иногда изображая пошлые подкаты, я вроде как сопротивлялся, отвергал. Как правило, она пихала меня в бок или называла каким-нибудь словечком. Сноб. Зануда. Булыжник.

Гром.

Страшный, раскатистый! Ссора развивалась так стремительно, что я не мог сориентироваться. Выдавал то, что привык. «Лентяйка», «проблема». Её перемкнуло! Франк мгновенно изменилась. Стала такой, какой я запомнил ее в школе до переезда Келли. Резкая. Язык — что бритва.

Бритва.

Она резала меня острыми лезвиями. Нажимала в кровоточащие раны. Вела к тому, что я трус, раз не хочу драться с мудаками. Сердце сжималось от досады и ярости! Она вдруг надрывно рассмеялась. Так, что мне стало за неестрашно. Какое-то безумие!

«Пороховая бочка».

Обычное расхожее выражение. Очень для нее подходящее. Без понятия, почему два простых, совсем не обидных слова вызвали такую реакцию. «Пожалуй, нам больше не стоит общаться!». Чудовищный, разрушительный взрыв! Руины. Внутри остался лишь мрак и холод. Забытьё. По дороге домой всё повторял, что она не имела право вот так, ничего не объяснив, разрывать отношения.

Гордыня.

Потеряв ее, осознал, что хочу ее чар. Она плюнула, бросила ведьминские дела где-то в самом начале пути. Это разъедало душу! Динамщица. С другими парнями у нее была другая тактика. Околдовать, выжечь нутро, вышвырнуть. Выходило, что я даже такого не достоин.

Приглашение.

Франк не могла просто уйти. В ее мистическом мире работали другие механизмы. Никаких людских правил расставания. Ведьминский праздник — её День рождения. Неистовое торжество на развалинах — так я решил тогда. Франк хотела вызвать у Эйдена Келли ревность. Я согласился прийти с ней в дом Келли. Тщеславие. Она будто негласно ставила меня с ним на один уровень. Первая мысль была именно такой. Но пришли сомнения: может, она давала второй шанс? Хотела испытать?

Выбор.

Стоило усилий принять решение, чтобы, как говорила мисс Эркин, «одеться прилично». Дурацкое поло, дурацкие брюки. Я вырядился не для того, чтобы гармонично смотреться в тусовке. Ради неё. Она хотела вызвать ревность у Келли. Келли всегда был одет с иголочки.