Книга Догоняя рассвет, страница 84 – Рэдрик Нанн

Лирой разочарованно опустил голову. Излишняя осторожность Рэна в хранении своего главного секрета задевала и воспринималась даже как-то оскорбительно.

– Об этом не стоило молчать.

– Я боялся. Знал, что поверить в такое невозможно. Я и сам бы не поверил, а я – это ты, – голос Рэндалла снизился почти до хриплого шепота. – Поделился лишь с Рю, чтобы заверить его, что я тебе не враг и буду рядом, какие бы испытания ни выпали на нашу долю…

Прозвучавшее имя брата ошарашило Лироя, как внезапный удар камнем по голове.

– Что? – ошеломленно проронил он. Казалось, что собственный голос доносился откуда-то со стороны. – Ты рассказал все Рю, но не смог довериться мне? Вы оба все знали?

Какую бы вину теперь ни изображал Рэн, в его лице Лирой читал гнусное предательство, настоящую измену. Сердце преисполнилось гневом – даже для зазеркального Лироя Рю стал надежнее прообраза.

– Ему важно было знать, что ты не один…

– Он назвал меня нелепой насмешкой природы! – в ярости воскликнул Лирой. – Ему плевать! Почему я вообще должен это слушать?

Ослепленный бешенством, он ринулся из комнаты. В груди клокотала бесконечная злоба, тело налилось жаром адского пламени, застилая рассудок. Рэндалл пытался догнать, что-то кричал вслед Лирою, но все застелила собою алая мгла.

– Как ты мог лгать мне? – резко развернулся к нему Лирой, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на Рэна с горящими кулаками. – Как ты вообще мог скрывать от меня такое? У меня остался единственный человек, которому я мог доверять, но оказалось… ты… я… – он не понимал уже, о ком говорил.

Лирой покидал Иристэд в состоянии душевной разбитости. Он больше не мог оставаться в запутанных сетях интриг. Окруженный предателями. В беспрестанном презрении.

Он был отринут братьями, возлюбленной и даже самим собой в лице Рэндалла.

* * *

Лирой одичал. Перебиваясь с хлеба на кровь животных, он ослаб и побледнел еще более. Много сил он тратил бесплодно на неугасимую боль души, на жалость к себе, на досадное чувство собственной неполноценности, ведь жизнь могла быть полна счастья, не обрати судьба Лироя в вампирского урода.

Вскоре устав от голода и преследуемого всюду отчаянья, он распалился бессильным гневом и впервые за долгие годы вонзил клыки в человека, встав на путь нравственного падения вопреки склонности сдерживать жажду. Охотничий инстинкт взял верх – Лирой пил кровь убитого на тракте скитальца, приходил в блаженное беспамятство от полноты насыщения и все никак не мог взять в голову, почему отказывал себе в желании поддаться истинной природе демона.

Его глаза затянула чернота и отступила только с чувством сытости.

Вернувшись на постоялый двор, где Лирой оставался ночевать, как человек, привыкший к мягким подушкам и теплой постели, он присоединился к столу знатных имперцев, державших свой путь до Атроса, и заиграл с ними в кости, поставив на кон три золотых. Коротая вечер в веселости и хмеле, Лирой с азартом подхватывал их состязание круг за кругом, то умножая выигрыш, то претерпевая полное фиаско до последней монеты. А потому он не сразу заметил, как из темного угла зала за ним пристально наблюдал мужчина с мерцавшими золотом локонами.

Заметив на себе взгляд Лироя, Оберон приподнял подбородок и слегка улыбнулся, обрадованный обнаружению. Смех, выпивка, игра – все замелькало позади, как наваждение.