Книга Смерть заберет с собой осень, страница 61 – Эмма Рид Джонсон

– Кажется, ничего такого. Только мигрени, но скоро экзамены, поэтому они оправданны.

– Надеюсь, это так. – Ямада-сенсей покосился на мою маму. Он был далеко не глуп и понимал, что в её присутствии я часто недоговаривал. – И всё же мне бы хотелось убедиться кое в чём, прежде чем делать какие-то выводы, поэтому… – он взял чистый листок и начал что-то записывать, – …зайдите сначала в регистратуру, а затем подойдите к этому кабинету. – На листочке он быстро нацарапал пару слов и заодно написал номер кабинета и этаж.

– Ага. – Я взял бумажки и сразу же протянул их маме. – Хорошо.

– Эта процедура, о которой вы говорили ранее?.. – Она вскинула брови домиком, поднимаясь со своего места. – Для чего?

Я навострил уши.

– Коронарография. – Ямада-сенсей принялся раскладывать бумаги. – Проверить артерии.

– Артерии? – вопрос сам сорвался с губ. – Не понимаю… А это…

– Акира, – он красноречиво взглянул на меня поверх своих очков, – я прекрасно осведомлён о твоей нелюбви к анализам, особенно новым, но давай обойдёмся без лишних вопросов. Сейчас я не вправе что-то утверждать, понимаешь? Когда вернетёсь с результатами на руках, тогда и обсудим дальнейший план.

Закусив нижнюю губу, я растерянно кивнул. Поклонившись, выдавил из себя хриплое: «Извините», и только после этого мы покинули его кабинет. В углу светлого коридора стоял горшок с большим зелёным растением, листья которого раскинулись во все стороны. Всё это ужасно действовало мне на нервы, но я не мог никого винить, кроме себя.

* * *

Отстояв в очереди и сделав всё, что просил Ямада-сенсей, мы с мамой терпеливо ожидали, когда меня вызовут на эту чёртову процедуру. Я уткнулся в телефон, гугля название, чтобы морально к ней подготовиться. Написанное меня совершенно не радовало: мне должны были сделать местную анестезию, ввести какую-то ерунду в полость сосуда, чтобы потом сделать рентген.

– Он вряд ли нашёл что-то серьёзное, – причитала себе под нос мама. Она старалась утешить не меня, которому скоро придётся проваляться какое-то время под рентгеном, а саму себя. – Просто хочет убедиться, что всё нормально, ничего страшного.

Переубеждать я её не стал – сам давно понял, что, вероятно, сердце моё тоже начинало давать по тормозам. Что ж, это было вполне ожидаемо. Всё вокруг казалось каким-то приторно-воздушным, словно я валялся на огромном куске ваты. Я уже банально не знал, как реагировать: плакать, смеяться, прыгать с крыши?

Всё это казалось таким незначительным – раз, два, и я могу умереть.

Забавно. Иронично. И, несомненно, трагично.

Со стороны лифтов раздались небольшой шум и шарканье. Я обернулся и приметил молодого парня примерно одного со мной возраста. Лицо у него было нездорово бледным, но в целом выглядел вполне нормальным, скорее до смерти перепуганным. Заприметив диванчик около моего кабинета, на котором я сидел, он осторожно подошёл и пробормотал:

– Я присяду?

– Конечно.

Я машинально попытался освободить ещё больше места, вжимаясь в подлокотник. Мама, сидевшая напротив, не обращала на нас внимания, рассеянно печатая что-то в телефоне. Парень же скручивал папку с бумагами в трубочку, явно нервничая. Встреть я его на улице, не подумал бы, что он может быть таким беззащитным: на нём была грубая кожаная куртка, под губой круглая штанга, тёмные волосы взъерошены и завивались на концах, обнажая проколотое в шести местах ухо. Одна из серёжек болталась на длинной цепочке, задевая металлический кружок на его куртке.