Книга Смерть заберет с собой осень, страница 63 – Эмма Рид Джонсон

– Готовы, Хагивара-сан? – Надо мной возникло морщинистое лицо врача. На нём уже были маска и одноразовая шапочка. – Тогда начнём.

Моё тело чем-то накрыли, предварительно прицепив к груди несколько присосок, и на свободе осталась лишь правая рука. Её оттянули в сторону и чем-то обработали – сразу стало прохладно. Откуда-то начал доноситься звук моего бьющегося сердца, и в голове у меня резко помутнело.

– Сожмите ладонь в кулак, – говорил врач. – Большой палец спрячьте, ага, вот так.

На мою сжатую ладонь в кулак натянули одноразовую резиновую перчатку, чтобы я не смог её разжать, и только потом позволили положить руку:

– Расслабьте её, пожалуйста, Хагивара-сан.

Я послушно выполнял всё, о чём он меня просил. Кто-то приглушил основной свет и включил лампочку прямо надо мной. Когда утром собирался поехать в больницу, то не думал, что процедура окажется настолько серьёзной, – это тебе не кровь из вены сдавать.

Закусив изнутри щёку и закрыв глаза, я пытался отвлечься. Краем уха слышал, как кто-то подкатил ту самую тележку с инструментами, и в груди у меня всё перехватило – электрический звук моего бьющегося сердца немного участился, и от попытки уйти в небытие меня отвлёк врач:

– Хагивара-сан, вы в порядке?

– Д-да, – надломленно ответил я.

– Не нервничайте. Клянусь, с вами ничего не произойдёт. – Его речь была плавной, тягучей и действовала так, как если бы мне дали успокоительное. – Ввожу небольшое количество анестетика, немного пощиплет, не пугайтесь.

Я чувствовал его пальцы на своём запястье, а потом тонкую резкую боль – так игла входила в кожу. Он впрыснул мне немного какого-то раствора, от которого, как он и говорил, всё противно защипало. Зачем-то я приоткрыл один глаз и глянул на свою руку. На том самом месте появилась небольшая шишка. От увиденного меня замутило, и я поспешил зажмуриться вновь.

– Не больно? – осторожно поинтересовался он.

– Нет, не больно, – выдохнул я. – Просто страшно.

– Не бойтесь, Хагивара-сан, – дружелюбно повторил он, пока что-то делал с моей рукой. – Лучевая артерия такая своенравная, нужно, чтобы вы были расслаблены, понимаете?

– Мгм… – Сказать было проще, чем сделать.

– Хагивара-сан, скажите, сколько ножек у сороконожки?

Всё это время я пытался думать о грядущем экзамене, который должен был состояться через несколько дней, но его вопрос заставил меня опешить. Руку я практически не чувствовал и больше не решался смотреть на то, что он там с ней делал, – я понимал, что от этого зрелища мне бы сделалось дурно.

Вообще я был достаточно закалён различными медицинскими штуками: спокойно сдавал кровь, терпел уколы, нормально воспринимал капельницы и прочие незамысловатые вещи, с которыми сталкивался чуть ли не на постоянной основе. Единственное, что меня пугало, – катетер.

Точнее, когда-то, когда я в очередной раз лежал в больнице, мне его поставили, чтобы было легче делать капельницы. Он выглядел прикольно, хотя спать на том боку было очень неудобно, поэтому я частенько ворочался без сна. Когда вена в той руке начала болеть от столь долгого присутствия инородного предмета, я попросил его переставить, и врачи пошли на уступку.

Помнится, тогда мне его меняла хорошая медсестра, чей сын тоже тогда проходил обследование, – мы с ней очень ладили. Уже был вечер, шум в коридорах стих и пациенты разбрелись по палатам. Одни только мы сидели в процедурном кабинете. Форточка была приоткрыта, и по небольшому помещению разгуливал прохладный ночной ветерок. Какое-то время я разглядывал шкафчики с инсулином и точно знал, что в одном из них хранилась целая коллекция соков – специально для диабетиков.