Книга Смерть заберет с собой осень, страница 81 – Эмма Рид Джонсон

* * *

– Итадакимас![30]

Я взял палочки и сразу принялся опустошать небольшую плошку риса, залитого острым соусом. Подцепил несколько кусочков курицы хе и поспешно начал набивать рот. Мама буравила меня странным взглядом, то и дело ёрзая на месте, словно никак не могла удобно усесться.

– Я нормально сдал, – с трудом проглотил то, что было у меня во рту, – до высшего балла не хватило восьми.

– Молодец! – Она, казалось, заметно расслабилась. – А когда следующий экзамен будет?

– Через три дня.

В моём голосе отчётливо слышалось несвойственное для меня равнодушие. При обычных обстоятельствах я бы в панике трясся над подготовкой, но больше это не казалось чем-то важным. Вряд ли я доживу до выпуска – так есть ли смысл загоняться по этому поводу? Экзамены были лишь очередным триггером для необъятного стресса, а моя нервная система и так успела улететь в тартарары.

Первоначально спокойная и в какой-то степени мирная обстановка вновь накалилась, натягивая между мной и мамой ощутимое напряжение: я не желал оправдываться за те или иные мысли и поступки, а она не знала, что можно ещё сказать.

Мы никогда не были особо близки. Она мало что знала о моих интересах и увлечениях, и все наши разговоры так или иначе сводились к университету или врачам, но в нынешнем положении эти темы могли спровоцировать у нас двоих абсолютно ненужную негативную реакцию, а придумать что-то другое у неё не получалось.

Как никогда она выглядела потерянной и беспомощной.

– Чем планируете заняться после ужина? – как бы между делом поинтересовалась она, накладывая Юки-куну овощи. – Если не секрет, разумеется.

– Ну… – начал он.

– Ничем особенным, – перебил его я, а сам вспомнил, что мне ещё надо было отыскать или каким-нибудь способом выведать у него пару-тройку, а если повезёт, то и дюжину стихотворений, чтобы было с чем ехать завтра на встречу со знакомой Ивасаки-куна. – Кстати, мам, можно вопрос?

Она старалась не смотреть на меня, но палочки в её руках всё равно дрогнули. Юки-кун был прав, когда писал, что она боится меня. Это было в какой-то степени забавно и странно. Ещё никогда я не видел её в таком замешательстве.

– Разумеется.

– Рождество уже совсем скоро, и это, как бы… – Я пожевал изнутри щёку, поглядывая краем глаза на Юки-куна. Тот молча ел свою порцию, явно не желая встревать в наш разговор. – В общем, я бы хотел, чтобы Юки-кун отпраздновал его с нами, потому что… – в последний момент вспомнил его выдуманную историю и едва не сболтнул лишнего, – …из-за этой странной зимы он не сможет уехать домой, и как бы…

– А… – Она мягко отмахнулась, собирая одинокие рисинки в небольшую кучку. – Мне казалось, что это уже даже не обсуждается.

– А отец?..

Она удивлённо вскинула брови:

– А что он?

Пускай в её голосе и проскользнуло истинное недоумение, она как никто другой должна была знать отца. Он не отличался дружелюбным и открытым характером, с подозрением и пассивной враждебностью относясь абсолютно ко всем вокруг, если они не были его коллегами или клиентами.

Я не был слепым и прекрасно видел, что Юки-кун не слишком нравился моему отцу. Дело не в том, что они не сошлись характерами или чем-то в таком роде, просто его раздражал сам факт того, что он оставался у нас столь продолжительное время. Чужак в доме, который вполне мог представлять в сознании отца скрытую угрозу, но несмотря на это, он ничего не говорил ни мне, ни ему в лицо, потому что понимал: только Юки-кун был тем человеком, кто в состоянии меня вразумить.