Книга Смерть заберет с собой осень, страница 84 – Эмма Рид Джонсон

– Оу…

– Да, тоже так думаю. – Юки-кун хмыкнул. – Я всегда воспринимал его как непутёвого младшего брата, но ему было этого мало, а с появлением Юмеко… Он свято верил, что она меня приворожила и пыталась обмануть, а потому я был втянут в любовный треугольник, который закончился тем, что тело Юмеко давно истлело в земле, а наши пути с Рэем разошлись.

– Ох, прости, что заставил вспомнить всё это. – Я с грустью всматривался в его поникший силуэт, абсолютно не зная, что следовало ещё сказать.

– Позволь тогда мне задать встречный вопрос: любил ли ты кого-нибудь?

Я хрустнул костяшками пальцев, уже точно зная свой ответ: нет.

Я влюблялся. Меня влекло. Или я просто искал общества с понравившимися мне людьми, но никогда не испытывал к ним более глубоких чувств. Я был из тех, кто, сидя в метро, мог нафантазировать всякое, начиная от конфетно-букетного периода с романтикой, как в голливудских фильмах, и заканчивая сюжетом с типичного порносайта. В этом не было никакой закономерности и логики, а про героев своих грёз я зачастую забывал через несколько минут.

Если говорить откровенно, то я даже не мог с уверенностью утверждать, что любил своих родителей.

Это было странное и одновременно с тем пугающее чувство. Мы были одной крови, они воспитывали меня, и, несомненно, я привязался к ним, но слышать от мамы такое простое «люблю тебя» казалось не то чтобы диким, но неправильным, и вся неправильность заключалась лишь в том, что у меня не получалось сказать это в ответ. Она никогда не акцентировала на этом внимание и вряд ли вообще замечала те колебания и страх в глубине моих глаз, но то, что они были, – неоспоримый факт.

Я был ужасным сыном, братом и другом.

– Нет. – Всей пятернёй я взъерошил влажные волосы. – Быть одному порой куда легче.

Между нами повисла тишина.

Медленно подняв руку на уровне глаз, я смотрел на подушечки пальцев. От влаги они сморщились и напоминали изюм.

Как быстро он забудет обо мне после моей смерти?

– Юки, – я вылез из ванны, подхватывая полотенце и вытирая тело, – скажи честно, почему именно я?

Натянув нижнее бельё, я потянулся к двери. Юки-кун уже стоял, вероятно, ожидая меня. В руках его были полотенце побольше и махровое покрывало. Нисколько не размышляя, он накинул их на меня. Полотенце повисло на моей голове, и его края щекотали шею.

– Какой же ты настойчивый, Акира!

– Просто…

– У меня нет ответа на твой вопрос. Так вышло, что я к тебе привязался. Да, люди, которых я знал прежде, давно уже мертвы, а я всё ещё скитаюсь по земле. – Он поморщился. – Тяжело о таком говорить, знаешь ли.

– Прости.

– Не извиняйся, а то мне становится неловко. – Он картинно вздохнул, явно пытаясь всё это гнетущее напряжение свести к шутке. – Я к тому, что сейчас целиком и полностью принадлежу тебе.

На меня будто возложили тяжеленный груз ответственности.

Я вскинул голову, смотря Юки-куну прямо в глаза. В тот момент мы оба были живыми воплощениями неумолимой скорби. С ноющей болью на сердце я прошептал:

– Ты же не вещь, чтобы мне принадлежать. Просто всё это немного странно… и пугающе.

– Зато так интереснее жить. – Он успокаивающе улыбнулся. – И, Акира, я не искал в тебе замену людям из прошлого. Ты такой единственный: со всеми своими страхами, интересами и причудами.

– «Такой» – это какой? – пробормотал я.