Книга Мой муж – чудовище, страница 54 – Даниэль Брэйн

При чем здесь мой муж?

Доктор сложил инструменты обратно в чемоданчик и стоял напротив меня, скрестив руки на груди. Казалось, он вспоминал нечто очень важное, потому что губы его то и дело против его воли пытались сложиться в улыбку. Тени делали его лицо острым и почти нечеловеческим, а я рассматривала его бесцеремонно, в упор.

– Мы были дружны с самого детства, миледи, – негромко заговорил он. – Лет с семи? Восьми? Ваш муж уже тогда грезил о военной карьере, а я – о медицине, и как-то так вышло, что мы решили – служить будем обязательно вместе. На врача учиться намного дольше, но мы были готовы к тому, что восемь лет мне придется провести в университетских стенах… Даже не думали, что такой срок станет помехой дружбе, а ведь эти восемь лет были равны нашей прожитой жизни…

Мне было легко представить мальчишкой доктора, но не лорда Вейтворта. Был ли он ребенком? Конечно же да, но каким? Я затруднялась ответить.

Доктор отошел к окну, задернул штору, но не полностью: оставался просвет, в который видно было и снег, и пустой двор, и небо, только отличить последнее от земли было нельзя.

– Здесь всегда такие зимы, миледи. В иной год снег лежал уже поздней осенью, потом таял, потом выпадал снова. Меня не было много лет. Сейчас кажется, что зимы уже не настолько суровы, но, может быть, я ошибаюсь. Мальчишками мы гоняли на лыжах – от усадьбы до села и обратно, через лес, напрямую. Зимой это просто, когда замерзают ручьи. Их много, они быстрые и глубокие. И ледяные даже летом, вода такая холодная, что ее невозможно пить.

Мой муж бегал с другом по лесу на лыжах, как… какой-нибудь крестьянский мальчишка. Это не укладывалось в моей голове, хотя вряд ли я чему-то уже могла удивляться. Лорд Вейтворт, сам будто сотворенный из глыбы льда. Неужели он умеет смеяться?

А сейчас все покрыто снегом. Если мой муж умеет ходить на лыжах – как странно, я не заподозрила бы в нем это умение – что за проблема для него вовремя сдать королевским сборщикам подати?

– Мы ставили силки. Разоряли птичьи гнезда. Пускали кораблики по ручьям. Думали поступить на службу во флот, но отец Виктора был лордом-рыцарем, это плохо сказалось бы на его репутации, ведь у нашего короля флота нет… пришлось менять планы.

Силки, разоренные гнезда, как это похоже на то, что происходит со мной. Ноги увязли, не выпутаться, и клетка вместо уютного безопасного дома.

– Кавалерист должен уметь отменно ездить на лошади, – продолжал доктор, уже не скрывая улыбки. Детские воспоминания у всех такие разные, подумала я. – Мы выпрашивали у отцов лошадей и удирали как можно дальше от дома, и как же нам за это влетало!

Одна из моих сестер ребенком упала с лошади и едва не покалечилась, да и я предпочитала верховой езде экипажи, так что я покивала в ответ.

– Мы мечтали, что подрастем и начнем учиться стрелять. Отец сказал мне тогда: «И не мечтай даже!» – но когда нас останавливали запреты?

Какая разница между детством у них и у меня. Конечно, их наказывали за непослушание, но они имели возможность ослушаться. И у меня родятся дети, как будут расти они, каким отцом будет лорд Вейтворт – похожим на моего или нет? Буду ли я похожа на мать, на мачеху или здесь, в глуши, вдали от внимательных осуждающих взглядов соседей, я смогу дать детям чуть больше свободы и радости, чем имела сама?