Книга Мой муж – чудовище, страница 55 – Даниэль Брэйн

Доктор снял халат, свернул его, положил рядом с чемоданчиком.

– Строгость родителей идет нам на пользу, миледи, но мой отец так и не узнал в тот раз, что мы устроили скачки по лесу… Я думаю, моя лошадь попала ногой в один из ручьев, а может быть, в какую-то норку. Была поздняя осень, снег еще не лег, лес усыпало листьями так, что и дороги не разобрать, а мы не знали тогда, как опасно не рассчитать силы – не свои, лошади. Мне было одиннадцать, и справиться я не смог. Испуганная лошадь рванулась в сторону, я вылетел из седла, скатился в овраг, довольно глубокий.

То, что в лесу видела я, пугало другим. Дикие звери, холод, ветер, снег – я знала, что могу заблудиться, замерзнуть, на меня может кто-то напасть. Если бы я наткнулась на присыпанный снегом овраг и провалилась туда, меня уже ничто не смогло бы спасти.

– Виктор… Лорд Вейтворт вытащил меня, но сам поранился. Я перевязал рану как мог, мы вернулись в усадьбу, и ничего не случилось – я так думал, но ночью я проснулся от суеты в доме и стонов. Вы спрашивали про сепсис, миледи. Страшная вещь.

Вот, значит, как. Я медленно кивнула. Доктор преувеличил, говоря о спасении жизни, но тогда обоим было одиннадцать, все выглядело совершенно иначе.

– Но ведь он выжил?

– Конечно, – улыбнулся доктор. – Но рана ему аукнулась, как видите. Он пробыл в армии сколько смог… долгое сидение в седле не для него. И хромота, которая его донимает в плохую погоду… Это случилось из-за моей перевязки, миледи, это моя вина, и мне казалось, что он мне так этого и не простил, – добавил он тише и заметно грустнее, – но, видимо, я ошибался.

Сложно помнить, что было так много лет назад, особенно в детстве, когда мир вокруг совсем не такой, какой есть. И так легко найти виноватого в своих бедах.

– Вашей дружбе пришел конец? – спросила я. – Сразу после этого случая?

– Разумеется, нет. Я навещал его, все было как раньше. Разве что наши отцы сдались и стали обучать нас ездить верхом уже по-настоящему. Потом я уехал учиться, а Виктор поступил на службу в королевскую армию, но когда я вернулся… что-то оказалось не так.

– Прошло много лет, – мягко заметила я, – когда вы говорили, что восемь лет – это целая жизнь, вы не были так уж неправы. Может быть, дело было не в вас и не в нем, просто вы изменились? Оба?

– Все может быть, – поморщился доктор, – но причина, по которой Виктор оставил карьеру военного, замаячила у него перед глазами – в моем лице… Не так легко делать вид, что корень твоих бед прощен, а мечты забыты. Я был на него не в обиде… до этого дня, когда, возможно, я понял, что заблуждался по поводу его отношения ко мне. Несмотря ни на что, ваш муж – хороший человек, – закончил он.

Жалел ли он о своей откровенности – я не понимала, он больше не взглянул на меня, забрал чемоданчик и вышел, не напомнив мне, чтобы я заперла за ним дверь.

Я словно очнулась. Все это время я была – не я. Я могла расспросить о многом – о семье моего мужа, о том, что ему важно и дорого, о том, что я могу от него ждать. О лесе, наконец, о легендах, которые противоречили тому, что было написано в книгах. Вместо этого я завороженно слушала историю, которая не имела ко мне отношения. Последние слова доктора вернули меня на землю, и они пугали больше, чем все, что было до этого.