Книга Развод и выжженная истинность, страница 16 – Кристина Юраш

Видимо, я просто очень устал. Ещё бы, спать по два часа, сон чуткий, словно в любой момент стоит ожидать нападения…

Пыхтение старика я услышал ещё в коридоре. Дверь скрипнула, и на пороге возник Дуази.

— Приказ! Принять роды в башне! — произнёс я. — Но так, чтобы выжилии мать, и младенец! Это понятно?

— О, роды я люблю! — потёр руки придворный чародей, заметно оживившись. — Я принимал их бессчётное количество раз. В одних даже участвовал лично! Но это было давно! И я ничего не помнил. Мама сказала, что я родился крепким и сильным. А ещё и горластым!

— Так какого ты ещё здесь! — с раздражением произнёс я, потирая переносицу.

— Эм… А не могли бы роженицу принести сюда! Я… Я не смогу подняться в башню… — признался старик. — Нет, точнее, смогу, но, боюсь, когда я дойду, ребёнок со мной поздоровается сам!

— Хорошо! Пусть стража вас отнесёт! — зарычал я, слыша, как стража бросилась выполнять приказ, подхватив старика на руки.

Первое, что я услышал — это далёкий крик, раздирающий тишину. Истошный, пронзительный… Его было слышно даже здесь… Хотя башня находилась в другой части дворца.

Этот крик ударил меня, заставив дёрнуться. Нет! Ты не должен идти к ней! Она тебя предала! Это даже не твой ребёнок!

Но что-то внутри стремилось туда, где она захлебывается от боли. Внезапно крик стих. И наступила тишина.

— Ваше императорское величество! — послышался запыхавшийся голос старика, которого принёс запыхавшийся стражник. Он появился в дверях бледный, трясущийся и взволнованный.

“Она умерла!” — пронеслось в голове, а мысль обожгла ужасом.

— Она… Она умерла? — прошептал я, стиснув зубы, чтобы пережить эту новость.

Я ничего не помнила в этой бесконечной боли. Я просто молила, чтобы она прошла как можно быстрее. Как угодно! Как-нибудь! Просто чтобы кончилась… Даже если я уйду вместе с ней…

В глазах защипало — не от боли, а оттого, что даже слёзы отказывались выйти. Они застыли внутри, превращаясь в острые осколки стекла, царапающие глаза.

— Так-с… Посмотрим! — послышался старческий голос. Кто-то кряхтел надо мной.

Я почувствовала, как к моему обожжённому запястью прикоснулись холодные пальцы — не осторожно, а уверенно, как будто знали эту боль.

Надо мной склонился старичок в потрёпанной мантии, от которой пахло пылью и сушёными травами.

— Мадам, не переживайте, я уже принимал роды… — заметил его голос, хриплый, но без жалости.

Он отогнул мою рубаху. Ткань ползла вверх по коленям, обнажая живот — раздутый, с синими прожилками под кожей, будто корни чужого дерева проросли сквозь плоть.

— Вам нечего стесняться… Меня стесняться не нужно. Никого кроме нас двоих в комнате… нет…

Я мутным взглядом посмотрела на комнату, видя стражу, застывшую возле двери. Я хотела сказать: «А как же стража…», но не смогла даже выдавить ни слова.

— О, боги! — старик дёрнулся назад, глядя на свои пальцы. На кончиках проступили чёрные пятна, будто тень въелась в кожу. — Это… это не беременность! Это — тёмная магия! Проклятье! Я… я видел такое однажды… Давным-давно, в пустошах Кхал-Дора…

Я не помнила, что такое «Кхал-Дор». И мне показалось, что слово просто тут же исчезло из моей памяти, словно его стёрли.

— Нужно сообщить об этом его императорскому величеству! — крикнул старик. И тут же ласково прошептал. — Держись, деточка… Я постараюсь помочь… Но ты держись…