Книга Развод и выжженная истинность, страница 33 – Кристина Юраш

— Хорошо, я буду учить вас, — согласился старик. — Только вам нужен будет не просто набор знаний, а практика… Вот только где ее взять! Без практики — знания бессмысленны.

— А что? В столице осталось мало людей, кому нужна реальная помощь? — спросила я.

— О да, — вздохнул Берберт,глядя на свои сухие руки. — Вы правы. Сейчас цены на лечение такие, что проще умереть… Или отдаться в руки какому-нибудь маститому доктору, который оставит тебя без штанов… Впрочем, вам нужно для начала окрепнуть. А пока что я схожу к себе в башню и принесу еще книги. Не переживайте, за это время вы успеете выспаться.

Никогда я ещё не опускался до подслушивания. Чтобы император — главнокомандующий легионами, чьё имя заставляло дрожать врагов на поле боя — стоял у двери, прижавшись лбом к холодному базальту, и ловил каждый шёпот сквозь щель… Это было позором. Но позор был сладок — потому что за этой дверью дышала она.

Дракон во мне не пускал прочь. Его когти впивались в мою душу, заставляя стоять здесь, как нищий у пиршественного стола.

Я слышал, как скрипнула половица под её босой ногой — да, она встала с кровати, несмотря на слабость. Как будто даже лёжа она не могла принадлежать мне. Как будто каждый её шаг был попыткой уйти дальше.

«Я уже сгорела, Берберт».

Эти слова ударили в грудь.

Я прижал ладонь к стене, чувствуя, как под кожей на предплечье пульсирует обожжённая плоть.

Там, где раньше сияла золотом метка истинности, теперь тянулась розовая стянутая кожа — уродливый шрам, напоминающий: ты сам выжёг связь. Ты сам лишил себя права прикасаться.

Воздух в коридоре пах воском, духами, немного стариной. Но сквозь него пробивался другой: лилии и весенний дождь. Её запах. Он въелся в камни башни, в дверные петли, в само время — и теперь преследовал меня, как призрак той ночи, когда я впервые вошёл в её покои. Тогда я снял доспехи, опустился на колени у кровати.

А сейчас я стоял за дверью, не смея войти, потому что она не желала меня видеть.

Я закрыл глаза. Под веками вспыхнула картина: её волосы, рассыпанные по подушке, как золотая пыль на закате. Её пальцы, цепляющиеся за край одеяла. Проклятье вышло из нее, бросив ее умирать.

Её губы, искусанные до крови — не от страсти, а от молчаливого укора: «Почему ты не поверил мне?».

Дракон внутри зарычал — тихо, с надрывом. Его огонь, обычно пожирающий города, теперь обжигал только мою душу.

Я чувствовал, как чешуя проступает под кожей на затылке — тёмная, холодная, как базальт тронного зала. Это было знаком драконьей боли: когда зверь внутри не может вырваться наружу, он разрушает собственное тело изнутри.

Что я отдал бы, чтобы вернуть тот миг? Не корону. Не трон. Даже не жизнь. Я отдал бы память о своём отце — о его голосе, шепчущем: «Император не ошибается». Потому что в тот день я хотел быть не императором. Я хотел быть мужем. Просто мужем, который верит жене,даже когда весь мир шепчет обратное.

Но я выбрал закон. Выбрал честь. Но не ее.

Дверь скрипнула.

Я отступил в тень арки — не из страха быть замеченным, а из стыда. Стыда перед самим собой.

Перед тем мальчиком, которым я был до трона. Тот мальчик не стал бы выжигать метку. Он бы сжёг весь магический совет, но не её руку.

На пороге появился Дуази. Его сутулая спина казалась ещё ниже под тяжестью того, что он услышал за этой дверью. В руке он сжимал потёртый посох из чёрного дуба.