Книга Развод и выжженная истинность, страница 66 – Кристина Юраш

Слёзы хлынули — не тихие, не гордые. Грязные, отчаянные, безудержные. Я рухнула на колени у кровати, корчась, как тогда в башне. Но теперь боль была другой. Не физической. Душевной. Той, что выедает изнутри, оставляя пепел.

— Я хотела детей! — рыдала я в подушку, вжимая лицо в ткань. — Я мечтала о них ночами! Я представляла, как они будут похожи на тебя! Как ты будешь учить их держать меч! Как я буду укачивать их ночью! А теперь… теперь там пустота! Навсегда! И ты знал! Ты знал и молчал!

Гельд не отвечал. Просто смотрел — с болью, которая была страшнее моих криков.

Потом его руки легли на мои плечи. Не хватая. Поддерживая.

— Убери! — выкрикнула я, пытаясь вырваться с дикой яростью отчаяния. — Не смей меня трогать! Слышишь? Не смей прикасаться!

Жар поднялся к щекам и затопил меня полностью. Даже слезы теперь казались холодными. Распущенные волосы прилипали к губам, я плевалась ими, выла, словно волчица, царапалась и кричала до хрипа.

Но он не отпустил. Просто притянул меня к себе — медленно, осторожно, как сломанную птицу. Его губы коснулись моих волос. Шеи. Виска.

— Услышь меня… Ты нужна мне, — прошептал он, и голос его дрожал — не от слабости. От сдерживаемой ярости. — Такой, какая есть. С пустотой внутри. С ожогом на запястье. С разбитым сердцем. Мне нужна только ты.

Он в исступлении прижал меня к своей груди — к шрамам, к ожогам. Его сердце билось под моей щекой — тяжело, больно, по-настоящему. Но рука, которая гладила меня по голове, дрожала… Его руки, привыкшие к мечу, к точности, к смертельным ударам, те, которые ни разу не дрогнули в бою,теперь дрожали.

— Да, династия оборвётся, — его губы коснулись моего уха. Горячие. Дрожащие. — Да, совет будет требовать новую жену. Да, придворные будут шептаться за спиной. Пусть даже не рассчитывают. Только ты. Слышишь? Только ты… Ты одна… Ты сама это почувствовала… Ты знаешь, что я чувствую… Ты это почувствовала сама… Как я могу хотеть другую женщину?

Его рука скользнула под мою рубашку — не чтобы возбудить. Чтобы согреть. Его ладонь легла на живот — на то место, где теперь жила пустота. И он не отшатнулся. Не содрогнулся. Просто прижал ладонь плотнее — как будто хотел заполнить эту пустоту собственным теплом.

Он наклонился, задрав рубашку, и стал целовать мой живот.

— Я все равно люблю его… Люблю… Я сделаю все, чтобы вернуть тебе этот шанс… - шептал он. — Все равно он мой… Даже если там не будет ребенка… Пусть даже на нас закончится империя… Пусть… Пусть хоть предки проклянут меня с того света…

Я чувствовала каждый его поцелуй, чувствовала его дыхание.

— Я найду этого мага, — задыхался он, снова положив руку на мой живот.

Теперь его глаза смотрели на меня. Я видела застывшую боль, видела слезы, которые стояли в его драконьих глазах.

— Найду Йорманда и из него куски — медленно, по одному, - задыхаясь шептал Гельд, глядя на меня затуманенными глазами, водя рукой по моему животу. Прикосновение теплой руки к коже заставляло меня дрожать.

— Я пущу на ингредиенты. Я буду пытать лично. Буду вырезать его внутренности и бросать их в котёл. Пусть осознаёт каждый миг своей боли — как ты осознавала каждый миг проклятия.

Он приподнял мой подбородок. Его янтарные глаза смотрели в мои — без маски императора. Без гордости. Только мужчина. Сломанный. Любящий. Готовый сжечь мир ради одной женщины.