Книга Развод и выжженная истинность, страница 65 – Кристина Юраш

Даже когда я ненавижу его. Даже когда я стою на коленях перед всем двором. Даже когда я умираю от проклятия в башне — он ревёт в его груди: «Она моя. Только моя. Даже мёртвая — моя».

Я почувствовала, как Бонетта падает на колени. Как он отворачивается. Как его взгляд скользит по коридору — к двери, за которой я сплю. Как он шепчет: «Вставай. И уходи. Сама».

Я видела его глазами комнату, в которой стояла обнажённая Бонетта. Я чувствовала, как дракон зовёт меня, как смотрит на неё с отвращением, на её соблазнительные позы, на её взгляды, полные страсти. А потом резкий обрыв, пустота…

И тутмагия ударила в самое дно.

Тьма. Холод. Пустота.

Не в его душе. В моей.

Я увидела себя — худую, измождённую, с животом, из которого вырвалась тень. Увидела чёрные вены под кожей. Увидела, как проклятие грызёт меня изнутри — не просто плоть. То место, где должно было зародиться новое. Мёртвая земля.

Выжженная пустошь. Никаких детских смехов в коридорах дворца. Никаких маленьких ручонок, цепляющихся за доспехи. Никаких глаз, похожих на его янтарные.

Никогда.

Потому что проклятие украло это у меня. А он… Он знал. Я видела Берберта, который говорил ему об этом.

Он знал с того момента, как Дуази вытащил тень из моего чрева. Он знал — и молчал. Молчал, чтобы я не узнала правду. Молчал, чтобы я не сломалась окончательно. Молчал, как тогда молчал, когда маги сказали «беременна».

Я готов показать ей всё, кроме этого…

Но он показал.

Мои руки оторвались от его груди — не рывком. Как будто их срезали невидимым клинком. Я отшатнулась. Спина ударила о спинку кровати. Звук глухой, безэховый — как удар по трупу.

Тишина.

Не внешняя. Внутренняя. Мозг отключился. Пустота… Ни единой мысли… А потом пришли мысли… Чёрные, страшные, как тени. Одна за другой они врывались в меня, словно мечтая уничтожить меня изнутри.

Слишком много боли за раз: унижение в тронном зале, предательство Йостена, ложь Бонетты — и теперь это. Не просто невозможность любить. Невозможность быть. Быть матерью. Быть женщиной. Быть полноценной.

Я не кричала. Не плакала. Не двигалась.

Тело предало меня: дрожь — мелкая, непрерывная, как в лихорадке. Зрачки расширились до невозможного — чёрные бездны, в которых не отражался свет камина.

Рот распахнулся. Без звука. Только хрип — прерывистый, отчаянный, будто я пыталась вдохнуть, но воздух в комнате закончился. Его просто не было…

Пустая колыбель. Тишина вместо детского плача. Его слёзы на мраморе тронного зала — те самые, что он пролил, когда понял, что убил не только моё доверие. Моё будущее.

— Почему… — вырвалось из горла. Не вопрос. Хриплый обрывок слова. — Почему… ты… молчал…

Голос вернулся — тонкий, ломкий, неприятный. Он был похож на обрывок рыдания. На всхлип. Словно боль держит меня за горло и не дает сказать ни слова. Я попыталась встать с кровати. Зачем? Я не знала. Просто вдруг стала вставать. Словно тело не знало, что делать, и решило все по-своему.

— Почему ты молчал?! — закричала я, и крик разорвал тишину, как нож разрывает плоть. — Почему ты не сказал?! Почему ты лишил меня права знать?! Я пережила проклятие! Я пережила унижение! Я пережила твою руку на моей шее! Но это… это…

Я обняла себя за живот, царапая кожу ногтями.

— Это ты украл у меня сам! Ты лишил меня выбора! Ты решил за меня, что я не должна знать правду о себе!