Книга Развод и выжженная истинность, страница 73 – Кристина Юраш

Она вздрогнула.Губы дрогнули, словно готовые выплюнуть яд.

— Я прекрасно знаю, что той ночью ничего не было, — продолжила я, наклоняясь вперёд. Мои пальцы легли на подлокотник кресла — рядом с кинжалом, но не касаясь. — Потому что я видела.

Её глаза расширились. Не от страха. От непонимания.

— Видела? Как ты могла видеть? Ты была в башне! - она резко перешла на “ты”, хотя я ей этого не позволила.

— Магия целительства — штука странная, — мягко произнесла я, глядя на свои пальцы. — Иногда, когда лечишь человека… ты видишь то, что он скрывает. Даже от себя. Особенно — от себя.

Я замолчала. Дала словам осесть. Дала ей почувствовать холод, который уже полз по её спине.

— Я видела, как ты стояла перед ним голая, — продолжила я тихо. — Как извивалась, как целовала его штаны… как умоляла. А он стоял. Молчал. Смотрел на дверь — ту самую, за которой лежала я. И в его душе не было желания.

Бонетта побледнела. Её руки опустились с живота — будто тот вдруг стал ей чужим.

— Врёшь, — прошептала она, задыхаясь. — Ты врёшь!

— А ещё я знаю одну вещь, — я улыбнулась. Не злорадно. Почти ласково. — Которую не знала ты. Мой муж никогда не спит с женщиной в штанах.

Она замерла. Глаза — круглые, как блюдца.

— Почему? — выдавила она.

Видела бы она себя в зеркале. У нее сейчас такое глупое лицо!

— Потому что ему натирает, — я пожала плечами, будто объясняя ребёнку простую истину. — Ему неудобно. Мы пробовали — не получилось. Вот такая маленькая тонкость, которую ты не учла. Так что штаны он снимает сразу. Всегда. И да, ремень обычно он вытаскивает. Так скажем, маленькие приятные предпочтения… Считай, это его капризом… Я провела пальцами по запястью, все еще глядя на нее.

Бонетта стояла и молчала. Она явно рассчитывала, что я буду плакать, устрою истерику, соберу вещи и уйду… Но нет…

— А то, что ты расстегнула ремень… — я покачала головой с лёгкой усмешкой, — …это ещё не повод думать, что что-то было. Вот такая вот маленькая тонкость. Нюанс. О котором ты даже знать не могла. Но о котором знаю я, поскольку не первый год сплю с этим мужчиной.

Она отступила. Шаг. Второй. Её лицо исказилось — не слезами. Ужасом. Ужасом того, кто понял: её разоблачили не доказательствами. Знанием. Знанием тела мужчины, который никогда не был её.

— Ты… ты лжёшь! — выкрикнулаона, но голос предал её — сорвался на фальцете. — Он сам говорил мне… он говорил, что хочет меня!

— Он говорил тебе «уходи», — тихо произнесла я. — А ты услышала то, что хотела услышать. Как и тогда, в тронном зале. Ты всегда слышишь только себя, Бонетта. Даже когда весь мир кричит тебе правду.

Она развернулась к двери — готовая бежать, но там уже стояла стража.

— Держите ее, - произнесла я, вставая с кресла. — Дай-ка я посмотрю тебя, дорогая моя… Заодно и узнаем, кто у нас счастливый папочка…

Стража схватила ее, ставя передо мной на колени. Я подошла к ней и положила руки на ее грудь.

— Сейчас может быть немного больно, — заметила я, видя, как Бонетта вырывается и пищит.

Я на вдохе прочитала заклинание, а на выдохе отпустила его, чувствуя, как оно стекает с моих пальцев. Я почувствовала, как под моими пальцами бьётся не сердце — а аппетит. Аппетит к трону, к короне, к моему мужчине. И в этом аппетите не было любви. Только расчёт: «Он красив. Он могущественен. Его жена умрёт — и я займу её место».