Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 70 – Мира Влади

Он кивнул, его глаза смягчились на миг, но в них всё ещё была тень сомнения.

– Я дал слово, Элина, – сказал он тихо. – А волк, давший слово, не нарушает его.

Он наклонился, подхватил Тирона, его мускулы напряглись под плащом, и я увидела, как его челюсть сжалась от усилия. Я прижала тряпицу к ране дракона и мы вместе пошли через лес, к стае, чувствуя, как ночь обступает нас, а луна смотрит на нас, как холодный свидетель.

Тирон

Я летел сквозь тьму, но это был не полёт – это было падение, бесконечное, мучительное. Земля приближалась, её очертания расплывались в бреду, как картина, написанная дрожащей рукой.

Мои крылья, огромные и чёрные, били по воздуху, но каждый взмах был слабее предыдущего, словно они налились свинцом. Яд, этот проклятый яд, проникал в каждую клетку, гася огонь дракона, заставляя его чешую трескаться, как сухая земля под солнцем.

Кровь текла из раны в боку, горячая и липкая, капала вниз, оставляя за мной алый след в ночном небе. Мой разум был затянут туманом, мысли путались, как нити в паутине, но в центре этой бури был свет – слабый, мерцающий, как далёкая звезда, зовущий меня сквозь боль.

Я не знал, сколько времени прошло – часы? Дни? – но я шёл, спотыкаясь, пробираясь сквозь тьму на этот свет. Сначала я был слаб, как новорождённый, мои ноги подкашивались, каждый шаг отдавался вспышкой боли, и я падал на колени, мои пальцы впивались в холодную землю, в корни и мох, пропитанный моей собственной кровью.

Я рычал, но голос был хриплым, едва слышным, заглушённым воем ветра в ушах. Волки. Их вой разносился по лесу, протяжный, полный силы, и он резал меня, как клыки.

«А эти здесь откуда?!» – мелькнула мысль, полная ярости и страха.

Они были повсюду, их глаза горели в темноте, их тени мелькали на краю зрения, но я шёл, ведомый светом, который становился ярче с каждым шагом.

Чем дольше я шёл, тем сильнее становился я – или это был обман? Мои мышцы, ноющие от яда, начинали отзываться, боль превращалась в топливо, и я чувствовал, как дракон внутри меня шевелится, его чешуя проступает под кожей.

Свет манил меня, и в нём стояла она – Элина.

Она была прекрасна, как никогда, её фигура, окутанная мягким сиянием, словно лунный свет воплотился в плоть. Её волнистые волосы падали на плечи, как река из ночи, а глаза, обычно такие упрямые, теперь светились теплом, заботой, что резала меня острее кинжала.

Её губы, мягкие и розовые, шевелились, шепча слова, которые я не мог услышать, но которые отзывались в моей душе, как эхо забытой песни. Она была ангелом в этом аду, спасением в моей тьме, и в этот момент, в этом бреду, я понял, что она – всё, что у меня есть. Моя. Несмотря на волков, несмотря на предательство, несмотря наяд, что отравлял мою кровь.

Я протянул руку к ней, мои пальцы дрожали, но она была так близко, её тепло касалось моей кожи, и я почувствовал, как мир сжимается до одного мгновения – до её лица, её глаз, её света.

«Элина…» – прошептал я, и тьма отступила, но только на миг, прежде чем боль вернулась, унося меня в бездну.

Я очнулся, словно меня сбросили со скалы, а потом толпа орков ещё и потопталась по израненному телу. Боль была повсюду. Острая, пульсирующая, она жгла бок, где кинжал Велариона оставил свою подлую метку, и отдавалась в каждой мышце, как эхо далёкого взрыва.