Книга Волчья ягода, страница 110 – Наталья Юрай

— У ко-о-ошки четыре ноги, — затянула я жалостливо, совсем как в любимом папином фильме, — позади у неё длинный хвост. — шаги попадали в ритм незамысловатой песенки. — Но трогать её не моги-и за её малый рост, малый...

— Думаешь, зря мы это сделали?

— Почему? — Эльмира сегодня старалась не смотреть мне в глаза и постоянно краснела. — Никто же тебе не запрещал.

— Ну, не знаю, как-то на извращение похоже.

Маленькая женщина села напротив и распахнула свои умопомрачительно глубокие чёрные очи:

— Первое.Я люблю Колю. Твоего отца. У меня есть квартира, машина и даже дача. Мне не нужна прописка. Была замужем. Развелась. Он замечательный человек, просто не срослось. Второе. Я сегодня ночью занималась с ним любовью. Третье. Заниматься любовью с любимым человеком не стыдно. И это не извращение. Четвертое. Я настаиваю, чтобы вы с Егором пользовались контрацептивами, но продолжали делать то, что вызвало у тебя дикий аппетит и здоровый румянец. Пятое. Мы подберём тебе наколенный ортез, с которым ты сможешь передвигаться до операции, которая, насколько я могу судить, должна пройти уже через месяц.

— Как через месяц? — ошеломлённо спросила я.

— Можно было не сомневаться, что всё остальное ты пропустишь мимо ушей. — напряжённое лицо Эльмиры немного пугало, но я сообразила, что нужно как-то отреагировать на её признание. Откашлялась, не позволяя себе раскиснуть.

— Я рада, что папа встретил тебя, что я встретила тебя, что мы тебя встретили, в общем. Женитесь, короче. И это здорово, что у тебя есть дача.

— Так. — восточная красавица немного расслабилась. — Теперь вторая часть моего месседжа.

— Мы будем пользоваться и я хочу побыть немного извращенкой. Да.

— Вот и славно!

— Эля, — мне не давал покоя всего один страх. — А если ничего не получится с коленом?

— Пришлым духом несёт, ужели гости пожаловали?

Передо мной стояла старая женщина, пол которой, к слову, я смогла определить лишь по одежде. В остальном ее внешность с одинаковы успехом могла подойти и женщине, и мужчине. Морщинистое лицо со слегка крючковатым носом, седые волосы, аккуратно зачёсанные назад и покрытые платком. Худые, будто лишённые мяса, с обвислой кожей руки, узловатые грубые пальцы, сложенные на клюке.

— Здравствуйте, бабушка! — вежливо, насколько позволял страх, произнесла я.

— И тебе не хворать, девонька.

— Мы же виделись, да?

— А то. По вечерней зорьке ждала тебя, но раз уж упредила срок, то давай перемолвимся.

Запах, шедший от старухи, был мне уже знаком. Так неприятно иногда пахла Марья, когда стояла слишком близко. Золик с Иваном ведь говорили, что душнаЯ она.

— Зачем вам все эти люди?

— Сама знаешь.

Догадки мои были верными, Яга, а ведь это точно была она, почти ощутимо ковырялась в моей голове.

— Нравится?

— Нравится! Бабий век короток, а моих годков — тысяча.

— Хорошо ты, бабушка, устроилась. — озарения повалили косяком. — Сначала людей заманиваешь, потом используешь, а потом и до смерти моришь. А как же искупление, как же чистилище? Всё враки, стало быть, да? Избушка на курьих ножках, где ты в баньке паришь — тоже враки? За державу не обидно?

Неожиданно Яга рассмеялась, пристукивая по земляному полу клюкой.

— Ай, да девица, ай, да догада! — смех кончился внезапно, старуха шагнула вперёд. — Соскучилась я было, на Кощея взъярилась. Гордоват вишь ли, чванится передо мною.