Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 119 – Татьяна Сотскова

— Ценой чего? — в голосе Джека, всегда такого уверенного, впервые прозвучала глубокая, нескрываемая усталость. — Ценой бесконечной войны? Ценой тотального хаоса? Ты думаешь, твои машины принесут мир? Они принесут только кровь и разрушение.

— Иногда хаос — это единственный способ что-то построить заново! — это произнёс Джеймс. Он не кричал. Его голос был тихим, но он резал воздух, как отточенная сталь. Он говорил, не сводя с меня глаз, и в его словах была наша общая правда, наша общая вера в лучшее будущее, каким бы трудным ни был путь к нему.

Я увидела, как Максим смотрит на меня. Не с гневом, а с отчаянием. Он смотрел, и я видела, как в его глазах гаснет последняя надежда. Он видел, что девушка, которую он когда-то знал, которую он пытался спасти, исчезла. Её больше не существовало.

На её месте стояла я. Кларити Доусон. Не неудачница из Академии, не позор семьи. Я была оружейницей Поднебесья. Архитектором новой эры. Возлюбленной Безумного Джеймса. И, чёрт возьми, мне это нравилось.

Я была сильной. Я была свободной. И я была по-настоящему живой впервые в своей жизни. Впервые я дышала полной грудью, не оглядываясь на чужиеожидания и не боясь осуждения.

— Я не хочу возвращаться в тот мир, — сказала я твёрдо, глядя прямо в глаза Джеку. — Я выбрала свой путь. И я готова нести за него ответственность. Даже если это будет стоить мне всего.

Воздух в кабинете вдруг стал густым и тяжёлым, заряженным озоном магии и ледяной ненавистью. Джек Талэо поднял руку, и мир вокруг поплыл. Звуки исказились, растянулись, движения стали тягучими и непослушными, будто мы погрузились в мёд. Он пытался остановить время, вырвать нас из реальности, как выдёргивают страницу из книги.

Но мой жезл, зажатый в потной ладони, отозвался низким, яростным гулом. Он вибрировал, искажая пространство вокруг себя, рассеивая наводимый им порядок. Моё оружие было создано для этого — чтобы рвать их чары, их контроль, их попытки диктовать свои правила.

— Ты не возьмёшь её, — рыкнул Джеймс, и его голос прорвался сквозь магическую вязкость, хриплый и полный смертельной уверенности. Он вскинул самострел, и щелчок взведённого курка прозвучал громче любого заклинания. — Никогда.

Мы инстинктивно отшатнулись друг к другу, встав спинами. Я чувствовала твёрдую линию его плеч, тепло его тела. Он был моим щитом, а я — его мечом.

Мы были островком в бушующем море, готовые принять последний бой. Против магов из далёкого, чужого будущего. Против всего их «правильного» мира, который хотел нас сломать.

Я чувствовала его дыхание у своей спины, слышала учащённый, но ровный стук его сердца. Это был мой якорь. Единственная реальность, которая имела для меня значение в эту секунду.

И в глазах Джека, Анэн и Максима я видела то, что приходило на смену надежде и уговорам. Я видела приговор. Они пришли с миром, с предложением о спасении. Но уйдут отсюда только с войной.

— Значит, война, — тихо произнёс Джек Талэо. В его словах не было угрозы, не было гнева. Лишь холодная, безжалостная констатация факта, как диагноз неизлечимой болезни.

Он опустил руку. Давящая магическая тяжесть, сковывавшая воздух, исчезла так же внезапно, как и появилась. Они не стали атаковать. Не сейчас. Сейчас они отступали.

Медленно, не поворачиваясь к нам спиной, они двинулись к выходу. Их взгляды, полные странной смеси скорби и твёрдой решимости, скользили по нам. Мы перестали быть для них заблудшей душой. Мы стали угрозой. Аномалией. Проблемой,которую предстояло решить.