Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 122 – Татьяна Сотскова

Я рухнула на колени рядом с ним, скользя по липкому от крови полу. Мои ладони вжались в его грудь, пытаясь заткнуть эту ужасную, предательскую дыру. Тёплая, густая кровь заливала мои пальцы, текла по рукам, окрашивая рукава в багрянец.

— Джеймс… Джеймс, держись, слышишь? Держись! — я бормотала что-то бессвязное, тряся его за плечо, пытаясь вернуть в его глаза жизнь, тот самый огонь, что согревал меня. Его взгляд был прикован ко мне, но он уже затуманивался, уходил куда-то вглубь, теряя связь с этим миром.

Он попытался улыбнуться. Такой знакомой, кривой, безумной улыбкой, что обещала, что всё будет в порядке. Но у него не получилось. Лишь уголки губ дрогнули в слабой судороге.

— Прости… — его голос был едва слышным выдохом, пузырящимся в крови. — Не… уберёг…

Его правая рука, всё ещё сжимавшая рукоять ножа, вдруг разжалась. Пальцы ослабли. Сталь с оглушительным, зловещимлязгом ударилась о каменный пол. Этот звук прозвучал громче любого выстрела в наступившей внезапно, гробовой тишине.

Стражники прекратили стрельбу. Они замерли, образовав молчаливый, сияющий круг. Дарис медленно приближался, его шаги отдавались эхом в звенящей тишине. Пистолет в его руке всё ещё был направлен на нас, но мне было всё равно. Пусть стреляет.

Весь мир сжался до его глаз. До этих тёмных, безумных глаз, которые видели меня настоящую. Которые говорили мне о доверии, о ярости, о странной, неуклюжей нежности без единого слова.

Я наклонилась ниже, почти касаясь его лба своим, закрывая его от этого ужаса своим телом.

— Не уходи, — прошептала я, и голос мой был обрывком, клочком дыма. — Пожалуйста, не уходи. Ты же обещал… обещал помочь мне построить мир…

Он с огромным трудом, будто рука была вылита из свинца, поднял её и коснулся моей щеки. Его пальцы, тёплые и липкие от крови, оставили на коже влажный, багровый след. Его взгляд поймал мой, пытаясь сфокусироваться в последний раз.

— Кларити… — его голос был тише шелеста. — Мой… хаос…

Его грудь, которую я всё ещё пыталась удержать своими ладонями, резко вздрогнула и замерла. Больше не поднималась.

Рука, лежавшая на моей щеке, потеряла остатки силы и безжизненно упала на окровавленный пол. И свет в его глазах — тот самый огонь, что согревал меня в этом ледяном городе, — погас. Просто исчез, оставив после себя лишь пустые, остекленевшие окна.

Он ушёл.

Оставил меня одну. В этом аду, который стал для меня домом только потому, что в нём был он. Снова одну. Только на этот раз одиночество было невыносимым, вселенским, разрывающим душу в клочья.

Я сидела на коленях в луже его крови, его голова тяжело лежала на моих коленях. Во мне не осталось ничего — ни слёз, ни криков, ни даже мыслей. Только всепоглощающая, леденящая пустота, которая выжгла всё дотла.

— Братец… как драматично.

Голос Дариса прозвучал прямо надо мной. Он стоял, глядя на тело Джеймса, и на его лице не было ни торжества, ни печали. Лишь холодное, отстранённое наблюдение.

И тогда я подняла на него глаза. Всего лишь взгляд. Но в нём была вся ярость, вся боль, всё отчаяние, что клокотало во мне. Вся моя сломанная душа, обращённая в ненависть.

— Не смотри на меня так злобно, — сказал Дарис, и его голос был ровным,почти скучающим. Он перевёл взгляд на меня. — Ты сама навлекла на себя и на Джеймса этот… интересный финал.