Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 51 – Татьяна Сотскова

Мой дикий, неуместный смех эхом разносился по этому роскошному, вычурному кабинету с его золочёными канделябрами и дорогими гобеленами. Он звучал чуждо, дико, по-настоящему безумно. Именно таким, каким я себя и чувствовала в тот момент — окончательно и бесповоротно сошедшей с ума от всего этого цирка.

— Этот мир прогнил насквозь, — прошипела я, когда приступ смеха наконец стих, оставив во рту горький, как полынь, привкус. — От ваших сияющих вершин до самого дна Поднебесья. И я уже не удивлюсь ничему. Ни хладнокровным убийствам, ни низким предательствам, ни тому, что сама, как последняя дура, добровольно приползла в пасть к волку, поверив в благородство…

Я посмотрела прямо на Дариса, прямо в эти его холодные, безжизненные, как у дохлой рыбы, глаза.

— Знаете, ваш брат… Джеймс… он хоть честный бандит. Он не прячет улыбку, готовясь всадить нож в спину. Он не прикидывается благодетелем, раздающим крошки со своего стола. Он сказал прямо, без прикрас: «Работай на меня». И знаете что? Будь он сейчас здесь… чёрт возьми, я бы, кажется, согласилась на его дурацкую сделку. По крайней мере, с ним всё ясно.

В глазах Дариса мелькнула стремительная, ядовитая ярость. Он ненавидел это сравнение. Ненавидел, что его, утончённого советника, восседающего в кресле из ценной древесины, поставили в один ряд с его братом-хромоножкой, предводителем отбросов из подполья.

Его лицо исказила гримаса отвращения. Он резко, отрывисто кивнул стражникам, жестом указывая на меня.

— Уберите эту истеричку. Немедленно. Чтобы я больше не слышал её голоса.

Они сделали шаг ко мне, и я инстинктивно вжалась в плечи, зажмурилась. Готовилась к удару, к толчку, к короткой и яркой вспышке боли, а потом — к тишине. Ко всему, что обычно бывает в конце.

И в этот самый момент мир взорвался.

Оглушительный грохот, от которого заложило уши. Дождь из кусков штукатурки и обломков дорогой древесины. Густое облако пыли, в котором не было видно собственной руки. Пол под ногами содрогнулся, и меня швырнуло на колени, я инстинктивно прикрыла голову руками, свернувшись калачиком.

В ушах стоял оглушительный звон. Я не понимала, что творится. Это что, новые враги? Или старые? Может, они так и убивают— подрывают всё к чёрту вместе с жертвой?

Я растерла глаза, залитые едкой пылью, и, моргая, сквозь медленно оседающую дымку увидела в зияющем проломе стены знакомый силуэт. Высокий, с тростью. Он стоял, опершись на неё, в клубах дыма и праха, как какой-то демон, явившийся из самого ада.

Джеймс.

Чёрт побери. Он пришёл. Словно услышал мои последние, отчаянные слова и явился, чтобы их исполнить.

Кто-то сильный, пропахший потом и дымом, схватил меня сзади под мышки и грубо поднял на ноги, будто мешок с мукой.

— Двигайся, красавица, пока цела! — просипел он мне прямо в ухо, и голос его был хриплым от напряжения.

Я инстинктивно начала вырываться, отбиваться локтями, но все мои силы будто ушли в тот смех. Мой взгляд был прикован не к своему спасителю, а к двум фигурам в центре этого хаоса. К братьям.

Джеймс и Дарис стояли друг напротив друга, не шелохнувшись, словно два разнозаряженных магнита, готовые со страшной силой притянуться и разнести всё к чертям. Воздух между ними трещал от старой, как мир, ненависти, гуще, чем пыль от взрыва.