Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 49 – Татьяна Сотскова

Я видел, как сжимаются их кулаки, как темнеют взгляды. Они знали эту правду лучше кого бы то ни было.

— Но сегодня мы её спасём. — Я с силой поднял свой самострел, и лязг затвора прозвучал громче любого боевого клича. — От тех, кого она считает цивилизованными людьми. Покажем им, на что способны «бандиты», когда дело касается своих. Операция «Спасение» начинается. Пошли.

Мы двинулись в путь по узким, сырым тоннелям, пахнущим плесенью и ржавчиной. В кромешной темноте, которую нарушал лишь тусклый, прерывистый свет наших фонарей, мы были похожи на подземную реку, несущуюся к своему истоку, чтобы смыть его.

Наш путь лежал наверх, в самое логово врага. В золочёное брюхо того самого зверя, что столетиями считал нас грязью, недостойной солнечного света.

Я шёл впереди, превозмогая тупую, выворачивающую боль в ноге. Каждый шаг отдавался в висках, каждый подъём по крутой, скользкой лестнице был настоящей пыткой. Но мы не могли позволить себе замедлиться. Ни на секунду. Песок в часах её жизни уже почти весь утек.

Мы были тенью, поднимающейся из-под земли, чтобы забрать то, что по праву должно было стать нашим. Не золото, не власть над этим прогнившим городом.

Мы шли, чтобы забрать наше оружие. Нашу надежду. Наш шанс переломитьход этой проклятой войны раз и навсегда. И пусть она этого не знает, не понимает, кто мы и зачем её спасаем, но с этого момента она уже стала частью нас. А свою часть мы не бросаем. Никогда.

Мы вынырнули из вентиляционной шахты прямо в подсобке здания Совета. Воздух тут был другим — густым, спёртым, пропахшим дорогим деревом, лжемрамором и лицемерием. Меня чуть не вывернуло наизнанку от этого сладковатого смрада.

Гаррет молча ткнул пальцем в потолок.

«Кабинет Дариса. Два этажа выше. Лифты уже глючат, лестницы наши ребята держат».

Я отдал последние, самые простые распоряжения.

— Группа прикрытия — здесь. Никого не пускать. Остальные — со мной. Тишина, как в могиле. До последнего момента.

Мы двинулись по пустующим, неестественно чистым коридорам. Наши шаги были беззвучными, будто мы и правда призраки. Призраки, которых все здесь давно похоронили, но которые вернулись, чтобы забрать то, что у них отняли. Чтобы забрать свою душу. Или чужую — какая разница.

С каждой секундой напряжение нарастало, сжимая виски. Я прямо видел перед собой эту картинку: мой братец, улыбаясь своей масляной улыбкой, поднимает изящную ручку, чтобы дать тот самый, последний сигнал. А она, эта дура, даже не поймёт, с чего всё началось.

Мы вплотную подошли к тяжёлым, дубовым дверям с золочёными ручками. И сквозь толстое дерево доносился приглушённый голос. Женский. Надрывный. Её голос. Значит, ещё жива.

Я приложил ухо к холодной, массивной двери из темного дерева. Слышно было сквозь толщу: её голос, торопливый, срывающийся, пытающийся что-то объяснить, оправдаться.

Говорила о магии, о том, что может быть полезной, что что-то помнит… А потом — ничего. Резкая, оглушительная тишина. Та самая, густая и липкая, что всегда бывает перед выстрелом. Сердце упало куда-то в сапоги, оставив в груди ледяную пустоту. Они её уже приговорили.

Я отступил на шаг и кивнул своему подрывнику, Коротышу.

— Давай. Быстро. Тише мыши.

Он шустро, почти изящно прилепил маленький, аккуратный заряд к стене рядом с дверной коробкой. Небольшой, направленного действия, чтобы не разнести всё к чёрту и не похоронить под обломками ту, за кем пришли. Чтобы только дверь снесло и тех, кто за ней стоял.