Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 50 – Татьяна Сотскова

Мы отскочили назад, пригнувшись, вжимаясь в холодные стены тоннеля. Всего пара секунд.Решающих. В ушах зазвенело от напряжения. Гаррет рядом тяжко, как кузнечные мехи, дышал, сжимая в руке свой тяжелый пистолет.

Я до белизны сжал в руке самострел, чувствуя, как дерево приклада впивается в ладонь. Сейчас мы либо получим своё оружие, свою надежду, либо похороним последнюю. И себя заодно. Другого шанса не будет.

Раздался оглушительный, короткий, словно обрубленный, грохот. Стена вздрогнула, и в следующий миг её часть превратилась в облако пыли, щебня и летящих во все стороны обломков.

Из-за стены донеслись крики, сначала удивленные, потом переходящие в панику. Стена рухнула, открыв зияющую дыру прямо в кабинет. Операция «Спасение» перешла в свою самую важную, самую громкую и самую кровавую фазу.

— Пошли! — проревел я, первым врываясь в образовавшийся проем, ведя стволом на звуки движения.

Я смотрела на холодные, как сталь, глаза Дариса и поняла: всё, конец игры. Он не верил ни одному моему слову. Он не видел во мне человека, потерявшуюся девушку. Только угрозу. Проблему, которую нужно аккуратно устранить, как удаляют больной зуб.

Стражники сомкнули круг, их странное оружие с гудящими сердечниками было направлено прямо на меня. Я чувствовала на себе взгляд Дариса — тяжёлый, безжалостный, просчитывающий каждый мой мускул. Как бухгалтер просчитывает убытки.

Страх сковал меня ледяными пальцами, сжал горло так, что я еда дышала. Как же я была глупа! Сама, своими ногами, пришла в логово волка, поверив в сказку о справедливости. Наивная дура.

Но потом я вспомнила. Вспомнила липкую кровь на своих руках. Тупой звук ножа, входящего в плоть. Трупы Рината и его подручного, которые я оставила позади. Я уже переступила черту. Я уже не та чистая, невинная девочка из Академии. Что ещё терять? Честь? Её уже не было. Жизнь? Она и так висела на волоске.

Я глубоко, с дрожью, вдохнула и заставила этот комок страха в груди отступить. Сжала его в кулак и отшвырнула прочь. На его месте появилась странная, леденящая пустота. Безразличие.

И тогда я засмеялась. Сначала это был просто тихий, срывающийся смешок. А потом он перерос в громкий, истерический хохот, который эхом разносился по роскошному кабинету. Я смеялась над собой, над ним, над этим абсурдным миром, где помощь искала у палачей.

Я смеялась. Смеялась так, что слёзы ручьём текли из глаз, смешиваясь с пылью на лице и каплями крови на губах. Это был не весёлый смех, а горький, истеричный хохот, вырывавшийся из самой глубины души. Я смеялась над своей идиотской наивностью, над этим прогнившим насквозь миром, над всей этой нелепой, абсурдной ситуацией.

Подумать только: изгнанная из собственной семьи, брошенная на тысячу лет в прошлое, и теперь меня вот-вот прикончат за то, что я осмелилась предложить помощь. Это было настолько нелепо, что нельзя было не смеяться до слёз.

— Вы… вы все просто до ужаса предсказуемы! — выкрикнула я, глядя на ошарашенного Дариса.

Его холодная, надменная маска на мгновение сползла, сменившись чистым, неподдельным недоумением.

— Я прихожу с миром, предлагаю помощь, знания, которые могут изменить всё… а вы… вы сразу хватаетесьза ножи! Больше ничего в ваших изысканных головушках не влезает? Только убийства и предательства?