Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 95 – Татьяна Сотскова

— Хорошо, — сказал он просто, без лишних слов. Но в этом коротком слове был заключён весь наш договор, вся наша общая судьба. — Тогда мы начинаем.

Они ушли так же стремительно, как и появились, унося с собой заряд той дикой, животной энергии, что зарядила воздух. Мастерская снова опустела, но теперь тишина в ней была иной. Она не была пустой или гнетущей. Она была наполнена эхом их голосов, отзвуком их смелых идей и — что самое главное — их веры. Веры в меня.

Я осталась одна среди своих чертежей, инструментов и прототипов. Но одиночество, которое так долго было моим верным спутником, на этот раз было другим. Оно было наполненным. Я была не просто изгоем, зарывшимся в работу. Я была шестерёнкой, и не самой маленькой, в сложном механизме, который готовился к прыжку. Я была частью чего-то большего.

Я подошла к столу, где лежал лист бумаги с первыми, ещё робкими набросками дирижабля. Но теперь это был уже не просто технический план. Каждая линия, каждый контур дышали целью. Это была наша декларация войны. Наш вызов, выжженный на пергаменте.

Они назвали меня гением. Джеймс назвал мой план идеальным безумием. И впервые за всю свою жизнь я с абсолютной, огненной ясностью чувствовала, что мое место — не в стерильных, тихих залах Академии, где ценили лишь «правильную» магию. Моё место было здесь, в самом сердце хаоса, где моё «неправильное» видение могло изменить всё.

Я взяла в руки резец. Его холодная рукоятка привычно леглав ладонь. Предстояло невероятно много работы. Нужно было не просто создать оружие, а переосмыслить целый корабль. Превратить сияющий символ власти Верхнего города в наш собственный, грозный, летучий крепость.

И, чёрт возьми, я с нетерпением ждала этого. Мы ударим с небес. И пусть весь этот проклятый город, от сияющих шпилей до самого дна ямы, узнает нашу силу. Узнает и запомнит.

Мы стояли на капитанском мостике, и казалось, будто зависли не просто в воздухе, а между мирами. Сквозь утолщенное стекло открывалась картина, от которой каждый раз перехватывало дыхание. Весь город раскинулся под нами, как какое-то безумное, живое существо, испещренное огнями.

Лилилград наверху — холодный, идеальный, сверкающий тысячами ровных огней, будто россыпь бриллиантов на бархате. А там, внизу, в самой бездне, бушевало Поднебесье. Оно клокотало ядовитым алым неоном дешевых таверн, синими всполхами реклам и грязно-желтым светом окон, словно гигантская, незаживающая рана.

Если бы кто-то полгода назад сказал мне, что я буду вот так вот стоять здесь, на капитанском мостике дирижабля, я бы решила, что у этого человека явные проблемы с головой.

Вспоминалось все это — операция по захвату — как какой-то сон, обрывочный и нереальный. Быстро, тихо, почти красиво. Никакой лишней суеты.

Мои штуковинки сработали на ура — магические щиты дока погасли ровно на те пятнадцать секунд, которые были нужны нашей группе. Верхние, конечно, подняли на утро невероятный вой, обыскали все нижние уровни, но искали они в своих трущобах, рыскали по подвалам.

Им даже в голову не могло прийти, что их гордость, их новейший дирижабль «Серебряный Феникс», уже не в доках, а надежно спрятан в тайном ангаре, о котором знали всего двое.

Джеймс вывез меня из Поднебесья той же ночью. С тех пор моей жизнью, моим домом, моей мастерской и моим единственным миром стал этот корабль. И он.