Онлайн книга «Звёздочка для Демона»
|
— Заночуем там. — Как скажете, — отозвался Эктиарн. А я, напряжённо всматриваясь в хмурые сумерки, наконец различила тёмную фигуру на вершине холма. — Вон он! И не дожидаясь спутников, поскакала вперёд. Бросила Жемчужину рядом с найтмаром и торопливо начала взбираться по крутому склону. У самой вершины запнулась и едва не съехала на животе вниз, однако удержала равновесие и, тяжело дыша, выбралась на ровную площадку. Невесть откуда взявшийся ветер порывом ударил по лицу, сердито дёрнул за полу плаща. А вот Гарм, в неподвижности похожий на камень, совершенно не отреагировал на нарушение своего одиночества. Внутренне колеблясь, я подошла к нему и несмело, снизу вверх заглянула в лицо. Я видела Гарма разным — весёлым, насмешливым, высокомерным, злым, благодарным. Видела, как смягчаются его черты, и как становятся жёстче небесной стали. Но никогда прежде не было в его лице столько грусти и обречённой усталости, никогда твёрдо очерченные губы не изгибались, как у Трагической маски, а от уголков янтарных глаз не разбегались паутинки морщинок. — Что с тобой? В порыве сострадания я обеими руками сжала его безвольную кисть. Гарм печально усмехнулся, и у меня в голове зазвучал его спокойный, хрипловатый голос. «Пташка, знаешь, что такое быть метаморфом?» — Нет. Усмешка Гарма стала явственнее. «Вот и я толком не знал. Точнее, не хотел знать: зачем несвободному мечтать о свободе? Запертому в одной форме тосковать о возможности взлететь над миром и, опалив крылья жаром и холодом межзвёздного пространства, метеором сорваться вниз. Чтобы потом нырнуть в кромешную тьму океанских глубин, опуститься на самое дно, где толща воды давит, будто на тебя поставили гору-град. Шутки ради оставить Знак рода на никогда не видевших солнца скалах, а затем выбраться на сушу и пуститься наперегонки с быстроногими оленями». Он говорил, и мне так отчётливо всё этопредставлялось, что сердце сжималось. «Быть метаморфом. — Гарм ненадолго замолчал. — Означает, что менять формы для тебя так же естественно, как дышать. Или даже естественней, ведь при желании ты можешь жить и без дыхания». От затопившего душу сострадания у меня слёзы навернулись на глаза. И вот ему, такому, до конца дней существовать в темнице формы обычного демона? «Конечно, к этому можно привыкнуть. Более того, за больше, чем три десятка лет, я и привык — настолько, что почти перестал ощущать себя скованным тяжёлыми цепями. — Гарм снова выдержал паузу. — До встречи с тобой». — Прости. — От чувства вины перехватило гортань, и у меня получился жалкий писк. «Простить? — впервые за наш странный разговор Гарм повернулся ко мне. — За что, пташка? За то, что напомнила, кто я есть?» У меня по-детски задрожали губы, и несмотря на отчаянные попытки загнать слёзы обратно, по щеке скатилась первая горячая капля. «Ну-ну, пташка, — Гарм ласково обнял меня. — Не бери близко к сердцу. И вообще, знаешь, что самое важное для моего народа?» Я отрицательно мотнула головой. «Не потеряться в формах. И неважно, в стабильности одной или постоянной изменчивости многих. Так что, — моих волос коснулась сильная ладонь, — на самом деле ты мне очень помогла. Нужно просто немного времени, чтобы я разобрался с этим новым пониманием». — А оно у нас есть? — пробормотала я, вжимаясь лицом в сукно его куртки, и Гарм уверенно солгал: «Есть». |