Онлайн книга «Магнит для ангелов»
|
– Что шепчут волны, Михеич? – осторожно поинтересовался он после длительного напряженного молчания. – А, лопушок, – не отрываясь от процесса, пробубнил Михеич, как будто только что заметил своего старого знакомого, – да вишь, рыба нонче ня та. Ишь носится, как мутант угорелый… Ну-ка, ну-ка… Он изловчился и зашвырнул приличный кусок рыбьего корма в самую середину левой полыньи. Вода вспенилась, и огромная пасть с хлюпаньем сомкнулась над поверхностью мутной воды. Михеич удовлетворенно потер руки и заулыбался в бороду: – Ну вот! Сделал дело – так хош пой, хош пляши! Ну что, лопушок, ха-ха, а ты, я погляжу, оклямалси. Ну, то-то. А то ишь моду взял: дурня валять… – Михеич, – заулыбался Сева, сделав широкий жест руками, – красота-то ведь какая! Вона ведь чо творится-то! – Ну, ну! – деловито прищурился Михеич, – красота-то она – знамо дело. Да токма ты, опять жэш, через чур не балуй, тудыемать. Эдак и до слабоумия допрыгаисси, а толку чуть. Радось-то она, понятно што великая, однако ж всяко дело без пределу – хуже пересолу. Так что скромничай поболе, лопушок, и осмотряйси. Ты щас вона какой открытый, а бесу того и надыть, налетит опять, тудюемать, не отмахаисси… – Спасибо за заботу, Михеич, – остепенился Сева. Пока они молча прогуливались вдоль набережной, он сосредоточенно вспоминал события минувшей ночи, соображая, стоит ли, и если стоит, то как рассказать об этом старику. Отчего-то Сева был полон уверенности, что все, что надо, тот и так уже знает, видит, чувствует, и поэтому решил пока не выступать. – Однако ж, – после продолжительного молчания констатировал Михеич, как бы отвечая на Севины раздумья, – высокая честь тибе выпала, лопушок. Видать, в паломники пойдешь, в путь-дорогу… Скажу-тка тибе вона чо: заходь ввечеру в «Крышку». Нонче у меня делов еще всяка. А там-то уж, глядишь, и потолкуем. – Благодарю за приглашение, – вежливо и лаконично кивнул головой Сева и без лишних вопросов, пожав только большую шершавую ладонь Михеича, направился в другую сторону. Набродившись, надышавшись весенних ветров и окончательно проголодавшись, Сева заскочил в троллейбус и направился в «Зов души», дабы вкусить качественной натуральной пищи. Монотрековый троллейбус закладывал лихие виражи, пронося немногочисленных пассажиров мимо светящихся окон современных небоскребов, внутри которых суетились человеческие массы, занятые важной работой. На фоне этого стеклянного муравейника сквозь сознание Севы неслись образы людей, которых он когда-то знал, с которыми был близок, и он с легкой ухмылкой наблюдал за этими биографическими картинами. Сейчас он испытывал по отношению ко всем ним странное чувство, похожее на смесь сострадания и безразличия. Прямо перед собой он отчетливо ощущал отверстые двери неведомого запредельного мира и ясно осознавал, что тот путь, который начинается за этими незримыми дверями, доступен всем, предназначен для всех, но эти «все» почему-то отказываются не только видеть его, но даже верить в его существование. Погрузившись в свое романтическое самосозерцание, Сева ощутил было внутри себя альтруистический порыв донести до людей эту драгоценнейшую информацию, но стоило лишь ему посмотреть на замороченные, озабоченные лица пассажиров троллейбуса, как желание это тут же рассеялось. Вместо этого он вспомнил совет Михеича и поглубже утонул в капюшоне своего уютного спецкостюма. |