Книга Магнит для ангелов, страница 126 – Тимофей Решетов

Тело впитало эту порцию влаги, как иссохшаяся земля, жадно и стремительно, и потребовало еще. Напившись вдоволь, он, пошатываясь, направился в гигиенический блок, налил полную ванну теплой воды и с удовольствием погрузил в нее свое тело. Однако, как он ни старался, ему никак не удавалось утолить охвативший его странный мистический огонь: влажности обыкновенной воды для этого было явно недостаточно. Впрочем, этот внутренний жар не создавал никакого физического неудобства, наоборот, собственное тело казалось Севе обновленным и как будто отлитым из стали. Каждый вдох наполнял душу тихим блаженством, от которого голова даже немного кружилась.

После погружения в водную стихию Сева всерьез задумался о пище. Впервые за все время своего постельного режима ему по-настоящему захотелось есть. Инстинкт убедительно напомнил ему о необходимости тщательно заботиться о собственном теле, и он, недолго думая, оделся и вышел на улицу. В тот миг ему и в голову не могло прийти, что в этот блок он больше не вернется, да, впрочем, это его особо и не заботило. Он понимал отчетливо, без тени сомнения, что жизнь его стала теперь совсем иной и никогда снова не будет прежней. Каждое мгновение казалось настолько захватывающим, настолько самодостаточным, что необходимость всяческих проекций или ожиданий полностью исчезла.

В этом возвышенном состоянии Сева выпорхнул на улицу. Запах весны, обильно разлитый уже в воздухе, немедленно поверг его на ближайшую лавочку, куда он вынужден был приземлиться, дабы совладать с приступом эйфорического головокружения. Солнечные лучи, увлекшиеся чудесной игрой бликов и полутеней, насыщали все окружающее ликование природы неописуемым блеском новизны. Деревья, полностью пробудившиеся от зимней спячки, напряженно готовились теперь к совершению неизбежно грядущего изумрудного таинства. Их стыдливо обнаженные ветви весело покачивались, увлеченные невинной шалостью игры самозабвенно и шумно ликующих малых пташек, только что переживших очередную параболу морозного времени года. Даже безжизненно-недвижные глыбы уходящих ввысь суровых небоскребистых зданий, казалось, радовались наполнявшему все пространство города яркому сиянию, насыщая эту плотную атмосферу разноцветными бликами своих стеклянных стен на фоне безукоризненно голубого бездонного неба.

Немного придя в себя и надышавшись вдоволь свободно реющим ветерком просыпающегося от зимнего сна мира, насытившись его пьянящей игрой света и звоном капели, Сева покинул приютившую его гостеприимную лавочку и двинулся дальше, навстречу неведомым поворотам колеса Фортуны.

Проходя бульваром, он приметил двух симпатичных подружек в модных пестреньких спецкостюмчиках, которые, манерно жестикулируя и похотливо виляя бедрами, взахлеб информировали друг друга о своих разнообразных планах на ближайшие дни. Не желая беспокоить их своим огненным духом, Сева бережно закутался в уютный капюшон своего спецкостюма, но в итоге не удержался и «лизнул» одну из них в щечку метким пристрелянным взглядом, отчего та густо зарумянилась, давая второй подружке повод для многозначительных и вполне обоснованных упреков в адрес всего мужского населения Вселенной.

Пошатавшись еще немного по преображающимся окрестным переулкам, Сева оказался на набережной, где среди кустов и скамеек обнаружил, наконец, одинокую горбато-бородатую фигуру Михеича, сосредоточенно погруженного в глубокомысленный процесс подледного кормления речной рыбы. Никак особо не реагируя на это неожиданное совпадение траекторий, Сева как бы между прочим остановился рядом со стариком и некоторое время вместе с ним внимательно наблюдал за процессом.