Книга Магнит для ангелов, страница 124 – Тимофей Решетов

Множество раз возникали в его мыслях тревожные обольстительные образы, волновавшие чувства и разум. Все его нереализованные мечты, неиспытанные эмоции, непережитые состояния как бы толпились вокруг и настойчиво требовали уделить им внимание и довести их до конца. Но всякий раз Сева безжалостно подвергал их жесточайшему анализу и снова и снова приходил к выводу, что всякая конечная, достижимая цель – не более чем призрак, уловка, обман. От такого подхода одолевавшие его искушения бесследно исчезали, как в аннигиляторе, оставляя после себя лишь очередную порцию пустоты.

Где-то через неделю Сева, таким образом, достиг предельного опустошения. Если бы не пухленькая помощница здравоохранителя, которая приходила к нему дважды в день, чтобы зафикисровать показатели и сделать инъекции питательных веществ, Сева, пожалуй, уже никогда бы не встал. Однако уколы поддерживали жизнь в его теле, которая практически висела на волоске. Впрочем, медработница не видела поводов для паники. Она внимательно осматривала его, деловито исполняла свои обязанности и молча исчезала за дверью жилблока.

Олег, так же исправно навещавший Севу каждый день, поначалу совсем было приуныл. Он пытался рассказывать другу о результатах своих алхимических штудий, но полное безразличие товарища заставило и его иначе взглянуть на основательность своих поисков. В глазах друга он видел такую невыразимую тоску по высшему, такое нескрываемое отвращение к окружающему, что, сам того не ожидая, был втянут в этот необъяснимый процесс переоценки собственной жизни.

Поскольку Олег так и не смог добиться от Севы каких-то внятных разъяснений по поводу столь резких перемен его состояния, он полагал, что все это должно быть как-то связано с Клубом радикальных развлечений. Эта мысль чрезвычайно эффективно стимулировала его жадное до эзотерики воображение, и предвкушение мистических откровений еще больше подзадоривало его пылкий ум. По мере того как Сева достигал все новых степеней отрешенности, все более погружался в непонятный, но, очевидно, необратимый процесс внутреннего преобразования, Олег, напротив, делался все более возбужденным и с нетерпением ожидал грядущих перемен. Он заботливо и самозабвенно ухаживал за другом, а когда тот уходил в свое потустороннее забвение, с небывалым рвением погружался в изучение своих древних трактатов о мистических основах бессмертия и поисках камня. Полуистлевшие образы глубокой древности как бы оживали в нем с новой силой, он чувствовал свою глубочайшую к ним причастность, и все отчетливей вырисовывался перед ним тонкий контур магической тайны. Интуитивно, как истинный собиратель древностей, Олег бережно собирал разлитые в воздухе элементы продуктов распада Севиных переживаний и находил для них достойные места в своем собственном внутреннем пространстве.

Прошло еще около недели, когда однажды ночью сон Севы вдруг странным образом переменился. Ему показалось, что кто-то пристально наблюдает за ним из окружающей его темноты и этот взор проникает в такие глубины его сущности, куда даже он сам был не в состоянии заглянуть. Это потустороннее исследование продолжалось некоторое время, после чего он скорее почувствовал, чем увидел несколько обступивших его расплывчатых фигур. Они тихо говорили между собой, и, хотя Сева не разбирал их слов, он понимал, что говорили они о нем. От испуга он почти проснулся и ясно осознал себя лежащим на своей кровати в своем собственном жилблоке, однако при этом его как бы парализовало, и он не мог ни пошевелиться, ни даже открыть глаза.